Восемь недель спустя.
Аэрития всегда казалась Элирии слишком уж яркой. Она стояла на балконе своей комнаты в поместье Рейвенсвингов, пока прохладный прибрежный бриз шевелил кончики ее распущенных волос, и смотрела на город. Ее взгляд скользил по улочкам из белого камня, арочным мостам и золотым куполам крыш столицы Нирунделла, сияющим под лавандовым сумеречным небом. Все вокруг выглядело слишком вылизанным, чересчур безупречным. Слишком не похожим на остальное королевство.
За годы, проведенные здесь вместе с Эвандером и Кит, Элирия так и не почувствовала себя своей. Даже сейчас, когда на улицах ощущался осторожный оптимизм, а на каждом углу шептались об хрупком перемирии, заключенном между королем Лахландрисом и королем Каллумом после завершения Испытаний, Элирия все еще хранила в душе глубоко укоренившееся чувство чужеродности.
Верный своему слову, Седрик, похоже, выложил своему знатному лорду всю правду о произошедшем в Святилище. О том, что они узнали. Что Испытаниa присудило лишь одну часть Короны Согласия и что Варит Мальхиор слишком долго распространял свое темное влияние. Что принцесса Селена не просто избежала гнева Малакара, но и, возможно, до сих пор находится где-то с другой половиной короны.
Лорд Черч доложил человеческому королю, и тот, как ни странно, поверил всей этой истории. На самом деле поверили оба короля. От матери Кит — герцогини — Элирия узнала, что Нирунделл первым протянул ветвь мира людям, изъявив готовность уступить часть Срединных земель ради доступа к берегам Хейвенсрича, дабы совместными силами отыскать Варита и Культистов Малакара.
Напряжение все еще витало в воздухе, и обычные граждане явно ждали, когда рванет, но положение… менялось. Сообщения о стычках между арканийцами и людьми в Срединных землях появлялись все реже, подобно последнему вздоху угасающего шторма. Королевства провели первый успешный обмен пленными со времен Разлома. И хотя мир опустился на Нирунделл со всей пышностью и показным блеском поспешной малярной работы, казалось, что призывы Аурелии к единству действительно имели под собой почву.
Будучи реалисткой до мозга костей, Элирия подозревала, что у обеих сторон имелись собственные, весьма конкретные и противоположные причины для соглашения. Оба короля наверняка намеревались прибрать к рукам обе половины короны, и кто знал, сколько продержится этот хрупкий мир, когда их местонахождение будет раскрыто. Тем больше у Элирии было причин гарантировать, что именно она станет той, кто найдет их первыми.
Ее конечная цель не изменилась. Божественной силе не место в руках смертных. Она воссоединит корону и запечатает Разломы, так или иначе, а затем найдет способ уничтожить ее. Она найдет Зефир или найдет Варита Мальхиора, а лучше — обоих.
И она заставит их заплатить.
За недели, прошедшие с момента возвращения из Люминарии вместе с Кит, у Элирии было предостаточно времени, чтобы разобрать по косточкам каждое свое взаимодействие с Зефир и каждую попытку её защитить. Она вспомнила ту взбучку, которую выплеснула на Седрика после первого испытания. Теперь мысль о том, что сильвана, которую Элирия когда-то защищала и о которой заботилась, работает на человека, погубившего Эвандера и едва не лишившего жизни Кит, вызывала у Элирии тошноту. Она даже не смогла дальше пользоваться заживляющей мазью, преподнесенной Зефир для ее шрамов, вопреки тому, насколько хорошо та помогала.
Шрамы к этому моменту слегка поблекли, превратившись в сетку сморщенной розовой кожи, которая всегда будет выглядеть немного неестественно, но это уже не было той уродливой картиной мучений, как прежде. Этого хватало. Элирия носила их теперь как знак почтения — доказательство того, что она выжила.
— Элль? — Один синий и один зеленый глаз уставились с бронзового лица, когда Кит прошла сквозь балконные двери; свежий ветерок взъерошил ее лохматые волосы цвета лунного света. — Снова ушла в себя?
— Просто гадаю, как бы капелька цвета могла оживить эти унылые улицы города, — ответила Элирия, пожав плечами. — Думаешь, твой дядя согласился бы на такое?
Кит хохотнула:
— Я могу попросить маму закинуть ему эту удочку, но надеяться не стала бы. Король любит то, что любит.
— Как и все мы, — тихо пробормотала Элирия, хотя по знающему взгляду, направленному на нее Кит, она была уверена, что подруга все услышала.