— Ты недоволен, сэр Торн? — в голосе лорда Черча промелькнула интонация, которую Седрик не смог разобрать.
— Нет, милорд, — быстро ответил Седрик, проклиная себя за то, что все чувства у него написаны на лице.
— Ты бы поступил иначе. — Это был не вопрос.
— Я… — Седрик замешкался.
Лорд Черч поджал губы:
— Эти люди вырезали бы нас всех ради пары грошей в сумках. Подумай о тех, кому повезло меньше и рядом не оказалось сильных воинов. Чего ты от меня ждал?
— Да, милорд. Я просто подумал, что проявленное милосердие могло бы…
— Милосердие — роскошь для слабых, — ровным тоном отрезал лорд Черч, будто зачитывал законы природы. — Сила — это умение принимать жесткие решения, это уважение, выжженное твердой волей и готовностью к суровому суду. Запомни это перед предстоящими испытаниями.
— Да, милорд. — С пылающим лицом Седрик убрал меч в ножны и повернулся к Харгрейву, который как раз вытирал окровавленный клинок о куртку убитого. — Насколько все плохо?
— Видали и хуже. — Харгрейв попытался улыбнуться, но вышло подобие гримасы.
Седрик нахмурился:
— Дай посмотреть. — Он отстранил руку гвардейца и увидел глубокий порез, рассекший дублет. Сквозь ткань сочилась кровь. — Это надо перевязать.
— Пф, царапина! Я в порядке, сэр Торн.
— Да-да, ты у нас воплощение доблести, — закатил глаза Седрик. — Тибо, тащи аптечку из повозки.
Тибо с ухмылкой метнулся к фургону.
— Двигаемся дальше, — скомандовал лорд. — Мы и так задержались.
— Слушаюсь, милорд.
Когда Харгрейва перевязали, а трупы оттащили на обочину, отряд возобновил путь. Лорд Черч, Седрик и Харгрейв расположились в задней части повозки, а Тибо взялся за вожжи.
Седрик зорко следил за окружением, подмечая каждый шорох листвы и птичий крик. дорога, к счастью, прошла спокойно, пока они ехали через леса и поля к Разлому.
Там сердце Седрика заколотилось о ребра. Он сглотнул, уставившись на плоскую каменную ленту — длиной примерно в четыре человеческих роста, если уложить мужчин голова к ногам. Мост, по которому они должны пройти через гигантскую бездну.
Тибо что-то буркнул, судя по хохоту Харгрейва, шутку, но Седрик не услышал. Он смотрел только на противоположный утес и на длинные тени, падающие на скалы. Ветер затягивал в глубине каньона тоскливую, пугающую песню. Кираса неожиданно стала тесной, сдавливая грудь.
— Впервые пересекаешь? — с улыбкой спросил Харгрейв, почесывая темную щетину.
Седрик уставился на свои сапоги:
— Настолько заметно?
Тибо хмыкнул:
— Не забивай себе голову, сэр Чемпион. — Седрик метнул на него резкий взгляд, но тот лишь смотрел на дорогу. — Этот мост прочнее, чем кажется.
Лорд Левиафан Черч кивнул, подтверждая его слова, но Седрик уловил в его взгляде тень насмешки. Неужели любой, кто глянет на треснувший камень и бесконечный провал внизу, не чувствует того же?
Фургон заскрипел по древней кладке. Под ними зевал Разлом, уходя тьмой на дно. Несмотря на уверенность спутников, Седрика не покидала мысль: один неверный шаг — и все они рухнут в никуда.
Он вытер пот с ладоней и попытался отвлечься. Перевел взгляд на поредевшие деревья, на переливы сияния в небе. Попытался вспомнить последний вечер в Кингсхелме: хмельной угар, тепло женских бедер… Хоть что-то, лишь бы заглушить скрип колес и гулкий стук копыт по камню.
— Скажи, Седрик, — голос лорда Черча прорезал тишину. — Теперь, когда ты видишь его своими глазами, что скажешь о Разломе?
Попытка отвлечься провалилась.
— Он оправдал твои ожидания? — не отступал Лорд Черч.
Седрик взглянул на край моста, где камень, казалось, крошился прямо в пустоту.
— Он… впечатляет, — выдавил он сквозь сжатые зубы. — Никакие карты и описания не передают этой бездны. Я никогда не видел ничего подобного.
Он умолчал о том, что предпочёл бы не видеть ее вовсе. В голове прозвучал ехидный голос Тристана:
«Выше нос, Рик. Ты чемпион королевства, не будь тряпкой».
Седрик мысленно скривился. Тоже мне, лучший воин Хейвенсрича — боится высоты.
— Поистине впечатляюще, — эхом отозвался лорд Черч с ноткой трепета. — Как и сам мост. Великое достижение магии. Количество чародеев и творцов заклинаний, создавших его — лучшее доказательство величия наших предков. И пусть арканийцы хвастаются, будто способны на такое же силами пары укротителей природы… — Он брезгливо поморщился. — …сравнение смехотворно. Их жалкие мостки крошатся и рушатся, а наш стоит веками.
— Артерия жизни для остальной части континента, — сказал Харгрейв.