На подступах к городу расположились два отдельных лагеря. Тибо направил лошадь к правому, но внимание Седрика привлекло кое-что другое. По спине пробежал холодок — магия.
Призрачный ветер донес из левого арканийского лагеря — голоса, которые на таком расстоянии не должны были быть слышны. Слов не разобрать, но эмоции читались безошибочно: ярость, боль, обида. Седрик прищурился, различая остроконечные уши и светящиеся крылья двух фейри. Одна из них ударила водяной плетью, отбросив соперницу.
Седрик ухмыльнулся, когда та шлепнулась о землю.
— Они хоть одну ночь могут не размахивать своей магией? — проворчал Тибо.
— Дикари, — согласился Седрик, хотя мысленно задался вопросом: что они не поделили? И тут же споткнулся о другую мысль: — Погоди, а как они вообще дерутся?
— Не мне постигать тонкости магии Испытания, — скучающим тоном отозвался лорд Черч. — Но смею предположить, в их действиях нет злого умысла. Насилие запрещено, но, похоже, перед нами обычная… семейная ссора.
Харгрейв буркнул:
— Играют мускулами, чтобы запугать нас. Знают ведь, что Седрику и другим людям надо беречь ману.
— Кабы не чертово перемирие, пойти бы да перерезать их всех, — сплюнул Тибо, скалясь на небо. — Магический мир, магия сияния — полная херня.
— Думаю, именно из-за подобных мыслей перемирие и создали, — заметил Седрик. — Небожители явно хотят, чтобы чемпионы хотя бы дошли до Святилища, прежде чем начнут убой.
— Не обращай внимания на эту неотёсанную ораву, — вальяжно отмахнулся лорд Черч тростью. — У Седрика еще будет шанс разобраться с ними в Святилище.
Тибо кивнул, осаживая лошадь у обочины. Он косился на драку фейри с легким отвращением, помогая выгружать вещи.
Седрик тоже не мог оторвать взгляда. Он смотрел на упавшую женщину: вспышка фиолетовых волос, мерцание искрящихся крыльев, оттенок которых один в один повторял цвета сияния над головой.
А потом ему не нужно было больше разглядывать. Он почувствовал.
Мощный толчок магии сотряс землю. Почва ушла из-под ног, повозку качнуло. Лорд Черч схватился за борт, чтобы не упасть, и Седрик бросился ему на помощь, наконец оторвавшись от зрелища.
— Это еще что за херня?! — прорычал Харгрейв, подхватывая лорда с другой стороны.
Седрика обдало липким холодом. У него было нехорошее предчувствие, что ответ он узнает очень скоро.
Два дня спустя сияние исчезло.
На одно прекрасное мгновение небо будто охватил пожар. Яркие, кружащиеся краски вспыхнули сильнее прежнего и свернулись в ленты ослепительно белого света.
А затем исчезли.
И врата Затерянного города распахнулись.
В воздухе висело ощутимое напряжение. Люди разбирали палатки, сматывали лагеря и снаряжали повозки, готовясь выдвинуться к замку Люмин. Путники из обоих лагерей стекались на дорогу, ведущую в город; и люди, и арканийцы держались друг от друга на почтительном расстоянии.
Из-за огромного потока народ двигался медленно. До Седрика, шагавшего плечом к плечу с Харгрейвом, доносился гул голосов — смесь восторженного ожидания и тревоги. В воздухе витал азарт, но вместе с ним липкий страх. От этого сочетания у Седрика чесалась кожа: казалось, само небо затаило дыхание в ожидании развязки. Будто он ждал удара магии.
Самыми нетерпеливыми выглядели люди. «Иронично, — думал Седрик, — учитывая хрупкость человеческих тел, зависимость от мана-тотемов, не говоря уже об их в высшей степени смертной продолжительности жизни». Звезды видят, сам Седрик каждый день боролся с осознанием того, насколько он и остальные человеческие чемпионы уступают соперникам перед предстоящими испытаниями.
Но, возможно, именно эти ограничения и позволяли людям так искренне упиваться азартом и славой Испытания. Именно они гнали их вперед с большей решимостью. Это был их шанс не дать короне попасть в руки арканийцев, вырвать у них власть — власть, которой те не заслуживали.
Седрик сжал челюсти. В этот раз все будет иначе, — убеждал он себя. Может, и не для толп арканийских зевак, которые очередное Испытание проведут в ожидании выходящих из Врат героев.
Они так и останутся ждать.
Седрик сделает все, чтобы этот раз стал последним.
Потому что победит именно он.
До сих пор ему удалось познакомиться лишь с несколькими чемпионами. Лорд Черч заранее позаботился о том, чтобы о доблести и умениях Седрика прознали среди зрителей. В результате в лагере Седрик пользовался немалой популярностью. Такое внимание доставляло ему жуткий комфорт — бремя, прилагающееся к титулу чемпиона, к которому он никогда не чувствовал себя готовым.