Хотя она готова была поклясться, что помнила, что пророчество было куда более длинным. А последняя строчка и вовсе казалась чужой, словно она слышала ее впервые.
К тому же она понятия не имела, что все это значит. Возможно, в пророчестве и скрывался намек на то, о чем объявил Арбитр — разве согласие не синоним единства? — но все было настолько завуалировано, что обвинять чемпионов в неведении Элирия не могла.
— Заковыристая небесная херня, — пробормотала она, и самодовольная физиономия рыцаря тут же сменилась мрачным оскалом.
— Не смей говорить такие…
— Это должно быть испытание! — закричал один из чемпионов, перебивая то, что Элирия посчитала протестом против ее очевидного святотатства. — Это сделано, чтобы сбить нас с толку, заставить нервничать и думать об союзах вместо того, чтобы сосредоточиться на трудностях!
— Я знаю одно: я лучше пройду Испытания в одиночку и умру с честью, чем оскверню себя союзом с кем-то из них! — выкрикнул кто-то еще.
— Тишина, — повелел Арбитр. Он не кричал. Не вопил. Но это слово отозвалось в самом существе Элирии, словно его произнесли прямо у нее в голове.
В великом зале воцарилась тишина.
— Внутри Святилища вам придется принять немало решений, — произнес Арбитр. — Магия Испытаний больше не будет удерживать вас от драк друг с другом. Выбор — идти в одиночку или вместе — принадлежит каждому из вас. — Он сделал паузу, давая весу этих слов впитаться. — Но знайте простую истину, чемпионы: без единства вы сгинете.
— Я рискну, — чеканно выдохнул Пэйлин.
— Да будет так, — ответил Арбитр, и Элирии показалось, что в его многослойном голосе прозвучало разочарование. — Пэйлин Солтвиллоу, вверяешь ли ты себя Испытанию, готов ли познать скрытые в нем истины и вызовы?
— Вверяю.
— Согласен ли ты принять метку небожителей, связывающую тебя с Небесным Святилищем?
— Согласен.
— И делаешь ли ты это, зная, что, шагнув за Врата, ты не вернешься, пока Испытания не завершатся и награда не обретет хозяина?
— Делаю.
Арбитр поднял руку, скрытую в широком рукаве балахона, и коснулся лба Пэйлина:
— Тогда я провозглашаю тебя чемпионом мира. Иди же и вступи в первое испытание с благословением небожителей.
Из толпы зрителей вырвались ликующие возгласы. Пэйлин не обернулся; он шагнул к Вратам и прошел прямо сквозь них. Врата засияли, завеса света затрепетала от незримого ветра, и он исчез.
Следующей была Гаэль.
— Увидимся на той стороне, — бросила она в пустоту и шагнула в свет.
Один за другим чемпионы выходили вперед. Один за другим Арбитр называл их имена и клеймил магическим контрактом, привязывающим их к Небесному Святилищу.
Гном Трайгг Айронфист.
Сайрен Тенрайдер, синеволосый фейри, перед этим пославший Элирии порочную ухмылку.
Леона Блэквуд, предводительница человеческой троицы, а за ней — эти жалкие рыжие близнецы, Белис и Белиен Ларкин.
Тенебрис Нокс, ноктеррианец из тюрьмы, и его краснокожий соратник Диссидуа Пир.
Брови Элирии взлетели вверх, когда из глубины зала вышла девушка-сильвана, ждавшая у дальней стены. Зефир — так назвал ее Арбитр. Без фамилии. Хрупкая, из оружия лишь маленький кинжал на бедре да пояс, увешанный кошельками, кармашками и звенящими склянками.
Ни криков, ни рыданий из толпы не последовало. Она пришла одна, и Элирия невольно задалась вопросом: что она здесь делает? Неужели жажда славы настолько велика, что дотянулась даже до сильванов в их лесах? Зефир прикусила губу, когда Арбитр клеймил ее лоб, но это был единственный знак сомнения, прежде чем она шагнула за Врата. Элирия не могла не восхититься ее тихой уверенности.
Качество, совершенно не присущее двум следующим человеческим чемпионам, которые улюлюкали и орали, шагая сквозь Врата.
И наконец пришла очередь этого напыщенного, судившего всех рыцаря. Он закончил разговор с дворянином, который, как заметила Элирия, наблюдал за их стычкой. Вельможа похлопал рыцаря по спине, накренился и что-то шепнул ему на ухо. Рыцарь кивнул, и на его лице промелькнула такая уязвимость, что у Элирии вопреки всякой логике сжалось сердце.
— Седрик Торн, — призвал Арбитр, и это щемящее чувство мгновенно сменилось позывом фыркнуть. Как имя, столь простое, могло звучать настолько претенциозно, она не знала. Впрочем, ему подходило.