Седрику удалось замедлить дыхание. Сердце перешло на ровный ритм. А затем оно замерло, когда на долю секунды он встретился взглядом с Элирией — выражение ее лица было совершенно непонятным. Это длилось мгновение, улетучившись слишком быстро, чтобы Седрик успел разобрать эмоции, промелькнувшие на ее лице. Неужели она… была рада видеть, что он прошел?
Он снова посмотрел на арку и вспомнил, как она спасла его — как он сам уже несколько раз ускользнул от смерти на волосок. Сердце Седрика сжалось от осознания: это было только начало.
И худшее еще впереди.
Дыхание Элирии срывалось на резкие, частые хрипы, когда она шагнула за арку. Сапоги ударили о твердый камень и это ощущалось как конец кошмара. Обжигающий жар драконьего дыханья все еще цеплялся за кожу, но это была лишь малая часть того, что продолжит преследовать ее в кошмарах. Первое испытание оказалось куда жестче, чем она ожидала, — впрочем, неудивительно, ведь она понятия не имела, к чему готовиться.
Пожалуй, бесконечные прятки с теневыми тварями — с обсидиановыми когтями и глазами-углями — были заслуженной карой за ту глупость, с какой Элирия ринулась за Кит сквозь Врата. Монстры нападали без остановки, и Элирия с одержимостью прорубалась сквозь них. Важно было только одно: добраться до Кит.
И Элирия кромсала их: посох описывал смертоносные дуги, кинжалы рассекали плоть, жилы и кости. Были короткие, но кошмарные, мгновения, когда она сомневалась, что выберется живой.
Если она все-таки переживет это Испытание, то обязательно найдет способ потолковать с Арбитром насчет этой херни с отключением магии.
Пытаясь восстановить дыхание, Элирия окинула взглядом тусклую каменную залу. Кое-кто из чемпионов успел прорваться раньше. Они рассредоточились по комнате: кто-то переводил дух, кто-то приходил в себя после жестоких стычек во время испытания. Но главное — Кит была здесь, целая и невредимая. Только это имело значение.
Хотя Элирия до сих пор не могла разобрать выражение лица Кит, когда наконец нагнала ее на арене. Столько переплетенных чувств: облегчение и благодарность, упрямство и своенравие. Кит знала, что Элирия явилась сюда только ради нее, и Элирия любила ее за это… и одновременно ненавидела.
Потому что Кит пришла за победой — ради Эвандера, ради себя, — и никто не встанет у нее на пути.
Элирия не знала, радоваться ей или ужасаться. Скорее, и то и другое.
Всплеск адреналина едва улегся, когда чемпионы закричали. Сквозь арку прорвались еще двое.
Это был он.
Элирия сжала кулаки, пытаясь стряхнуть с себя клубок чувств, скрутившийся в груди. Спасение Седрика было рефлексом — инстинктом, выработанным годами боев, от которого так просто не избавиться. Солярис свидетель, она даже не знала, чью пламенную гибель предотвращает!
Но выражение его лица после… этот нескрываемый шок, это обиженное отвращение — они выбили ее из колеи. Досада в его глазах, когда до него дошло, кто перед ним; сжатые челюсти, выражавшие не то стыд, не то… Что-то еще. Что-то, чему она не могла подобрать названия.
Почему это так задело ее? Какая ей разница? В лучшем случае он просто очередной человек, соперник с той стороны Разлома. В худшем — враг. Еще один чемпион, стоящий между Кит и наградой в этой смертельной игре. А значит, встающий между Элирией и возможностью вытащить подругу живой.
С другой стороны, он явный идиот. Какая еще причина могла заставить его лететь сломя голову в пекло без всякого плана?
И все же… Видеть его прижатым к земле, едва не проломленным под тяжестью драконьих когтей… Это разбудило в ней давний, казалось, погребенный навсегда защитный инстинкт.
А потом то, как он рванул обратно в драку, когда раненый дракон вернулся, хотя поводов рисковать жизнью у него больше не было. Она видела, как он перекатился в сторону, когда тварь готовилась изрыгнуть очередную порцию драконьего огня, уводя удар от остальных. От нее.