Гребаный Олден. Что-то зудело на задворках разума Седрика, и он подозревал, что совершил ошибку, усевшись со Святым ранее. Он рассчитывал развить те заделы союза, что наметил еще в лагере. Но если Олден примкнул к Белиену и Леоне, он безнадежен. Седрик лучше пройдет оставшиеся испытания в одиночку, чем увязнет в этой гнилой компании.
Убедившись в решении, Седрик поднял глаза и увидел шторм из барвинковых волос, надвигающийся прямо на него.
— Ты, — прорычала Элирия, останавливаясь в шаге от него.
— Я? — отозвался Седрик. Ее ярость была горячее драконьего огня, и он не понимал, с чего она выплескивает ее на него.
— В чем, черт с два, твоя проблема?! — потребовала она.
Седрик нахмурился:
— Прошу прощения?
— Ты прекрасно понимаешь, о чем я!
Седрику потребовались остатки сил истощенного тела, чтобы не закатить глаза:
— Заверяю тебя, не понимаю.
— Тогда ты еще больший идиот, чем я думала. Хотя казалось, куда уж больше.
— Так, погоди-ка…
— Арканийцы — не инструменты, чтобы ими пользоваться и выбрасывать! Мы личности! Ты не имеешь права использовать Зефир, чтобы она прикрывала твою спину и латала раны, а потом выкидывать при первом удобном случае!
— Я ничего подобного не делал! Я бы никог…
— И примыкать к другим людям… — слова были выплюнуты с отвращением, — совершенно не думая о том, как их замашки скажутся на тех из нас, кто мог бы пойти с тобой в союз, просто дерьмовое решение. А значит, ты дурак. — Она, кажется, взвесила свои слова перед уточнением: — И под «нами» я, разумеется, имею в виду всех арканийцев. Не «нас» в смысле меня лично.
— Я бы и не подумал про другое, — процедил Седрик, и желваки на его челюсти дернулись оттого, как сильно он сжал зубы. Ему хотелось спорить, хотелось сказать, что она права лишь отчасти. Но ее слова лишь подтверждали мысли, которые уже крутились у него в голове.
Остатки тепла в груди Седрика испарились, как вода на раскаленной сковороде.
— Зефир в состоянии постоять за себя, — отрезал он, хотя слова прозвучали слабо даже для него самого.
Элирия фыркнула:
— Серьезно? Талантливая целительница — да. Но она едва ли воин вроде тебя или меня. И не должна им быть! Лунара ведает, какого черта она вообще здесь забыла! А теперь ты сошелся с теми, кто сделает ее мишенью. Не знаю, что припасли оставшееся Испытания, но что будет, когда они повернутся против нее? Ты тоже отвернешься?
Седрик попытался проигнорировать то, как дернулся пульс оттого, что она так просто поставила их на одну доску. Воинов вроде нее, не считая её самой, просто не существовало. В этом он был уверен. А после того, как закончилось Испытание Силы… Она что, язвит?
— Я ни с кем не сходился, — сказал он, скрещивая руки на груди. — Я не такой, как…
Элирия прервала его неопределенным звуком:
— Ты правда думаешь, что ты другой, да? Ни черта ты не другой. — Ее глаза въелись в него, скользя сверху вниз по телу и на мгновение задержавшись на тотеме, висевшем поверх нагрудника. — Ты точно такой же, как остальные твои сородичи: используешь землю ради ее магии, а ее народ так, будто он ничего не значит… А я… Знаешь что? Мне плевать.
И прежде чем он успел сказать хоть слово, она крутанулась на каблуках и ушла.
Седрик стоял, уставившись ей в след, укол ее слов зудел на коже, как свежий синяк. Он ненавидел выражение её лица перед уходом — то, с какой уверенностью она считала себя правой.
Он ненавидел то, что она права.
Седрик оглядел комнату в поисках Зефир. Сильвана-целительница забилась в угол, делая вид, будто страшно занята мешочками и травами на своем поясе. В голове Седрика царил хаос из запутанных чувств. Вина. Благодарность. Раздражение. Последнее, разумеется, адресовалось исключительно Элирии.
Он был благодарен Зефир не только за помощь на арене, но и за ее успокаивающее присутствие. За то, как она перешагнула через собственные опасения, чтобы встать с ним плечом к плечу. Возможно, ему стоило проявить больше осторожности в отношении этого союза, но в сильване было что-то, что заставляло Седрика чувствовать себя спокойно. У него ни разу в голове не возникло мысли бросить ее.
Но он также не обдумал, чем его связь с ней оборачивается в контексте первоначальных планов на союзы с человеческими чемпионами. Что они могут обратить его готовность следовать наставлениям Арбитра против него самого. Или, точнее, обратят это против нее.
«Идиот», — назвала его Элирия. И он действительно чувствовал себя идиотом. Он думал, что сможет оставаться непреклонным, собранным. Что его не заденет бытовая грязь человеческо-арканийских отношений. Целью Седрика была корона — любыми средствами. Позади всего одно испытание, а уже так сильно все изменилось для него.