В этом не было никакого смысла.
Грань между реальностью и чем бы то ни было размывалась все сильнее. Седрик не понимал этого испытания, этой проверки. В чем смысл всего этого? Хоть чего-то из этого? Как это доказывает, что кто-то достоин короны?
— Когда я разберусь с этим, я тебе сообщу, — выговорила Элирия.
Седрик сжал челюсть. Он и не заметил, что произнес это вслух. Выдохнув с досадой, он провел рукой по волосам, откидывая выбившуеся кудри со лба.
Элирия внимательно наблюдала за ним, и на ее фарфоровом лице читалась эмоция, которую он не мог распознать.
Седрик кашлянул:
— Как ты попала сюда? Как ты выбралась из…
— Из моего собственного кошмара на заказ?
— Да.
— Не уверена до конца. Очень информативно, знаю.
Он фыркнул в знак согласия.
— Я просто… Я была там, меня окружало вот это — я не знаю, как это описать. Эта пустота, эта…
— …бездна. — Слово едва не застряло в горле Седрика.
Озадаченное выражение мельком пробежало по ее лицу:
— Да, именно. Я только что… — Она опустила глаза, и Седрик подумал, далеко не в первый раз, что с этой штукой под названием «доверие» у нее самой дела обстоят не лучшим образом.
— Ты только что…? — подтолкнул он.
Она взглянула на него. Когда ее драгоценные глаза встретились с его взглядом, Седрику пришлось сделать усилие, чтобы не отвести взор. Они были так полны боли, так полны уязвимости. В них он видел годы накопившейся муки, одиночества. Но там была и крошечная искорка надежды. Какой-то новый покой, которого, он мог поклясться, раньше не было.
Он не знал, как к этому относиться.
Судя по всему, как и она. Потому что в следующее мгновение она уже неслась дальше, будто ничего не произошло:
— Я провалилась сквозь бездну, или она втянула меня, или еще что-то случилось. И вот я оказалась здесь. Но не уверена, что должна была? Все, что я знаю — это то, что слышала… — Она снова остановила себя.
— Ты слышала меня, — закончил за нее Седрик.
Она кивнула.
Она слышала его. Она пришла за ним.
Он попытался отмахнуться от того, какие чувства вызвало у него ее откровение.
— Допустим, ты смогла бы вернуться в бездну, — выговорил Седрик с наигранной легкостью. — Допустим, кто-то бы знал, где неподалеку есть такая. Как думаешь, она вернет нас назад?
— Я думаю, это настолько же дурацкий и отчаянный план, как и любой другой, что мы могли бы придумать. — Она ухмыльнулась. — Давай попробуем.
И вот, бросив последний взгляд на дымящиеся останки своего детского дома — его иллюзию, его реальность, — Седрик и Элирия отправились в лес.
Дойти до деревянного моста не заняло много времени.
А вот набраться храбрости, чтобы спрыгнуть с него — заняло.
Каждая клетка в теле Седрика вопила, умоляя этого не делать. Твердила ему, что это самая глупая вещь из всех возможных, и четыре ада, неужели он действительно это обдумывает, и разве он не помнит, что это все еще состязание? Не следует ли ему относиться с большим подозрением к тому, что она заставляет его прыгнуть с моста?
Пот выступил у него на лбу, сердце оглушительно стучало, пока они стояли на краю этой бездны, всматриваясь в бесконечное ничто. Но в конечном счете, когда рука Элирии сжала его ладонь, когда ее глаза встретились с его взглядом, сияя надеждой и, да, доверием, Седрик прыгнул.
Магия запульсировала вокруг Седрика. Тьма бездны взорвалась ослепительной россыпью звездного света и красок, когда они с Элирией устремились вниз. Это было похоже на падение сквозь миры.
А затем его окружили каменная кладка и глухие стены. Свет факелов бликовал на его доспехах, аккуратно сложенных в углу. Их оружие все так же стояло у стены.
Они вернулись.
Перед ними отворилась дверь в главную залу — та самая, что так удачно исчезла, когда они только вошли в комнату.
Какое-то время Седрик и Элирия просто стояли там — словно ни один из них не мог до конца поверить, что все позади. Что они пережили еще одно испытание. Что стали на шаг ближе к короне.
Седрик открыл рот. И снова закрыл. Он знал, что должен что-то сказать. Ему хотелось что-то сказать.
Вот только он, блять, понятия не имел, что именно.
Не в тот миг, когда пульс все еще отбивал стаккато в венах — сбивчивое напоминание обо всем, что его только что заставили увидеть, и обо всем, что случилось после.