Элирия прикусила нижнюю губу. Нет. Все было совсем не так. И близко не стояло. И дело было не только в количестве людей или объеме силы. Все ощущалось иначе. И Элирия подумала, что Кит, возможно, поняла это, потому что, не дожидаясь ответа, шагнула к новосозданному проходу.
— Ну что, идем? — спросила Кит, заглядывая в проход за стеной.
Лабиринт высился перед ними: темные, извивающиеся проходы тянулись вперед, обрываясь слева и справа. Стены, казалось, были сотканы из тех же корней и шипов, что и внешний периметр, доходя до самых крон деревьев — до самого барьера. Перелететь его по-прежнему было невозможно, так же как и посмотреть сверху.
Никакого жульничества.
Элирии показалось, что она увидела движение в глубине лабиринта — что-то мелькнуло в тенях. Но прежде чем она успела убедиться, стены сместились: корни и шипы расплелись и сплелись заново, меняя путь прямо у них на глазах.
— Ну разумеется, — пробормотал Сайрен; его крылья раздраженно дернулись, когда он присоединился к ней. — Не мог же это быть просто прямой путь, верно?
Внезапно Кит развернулась, ее глаза сузились на точке за головой Элирии:
— Нет. Только не вы.
Элирия повернулась и увидела Леону и Белиена, стоявших жуть как близко. Затылок обдало предупреждающим покалыванием.
— Мы увидели достаточно, — сказала Леона, делая еще шаг к арке. — А теперь мы идем за нашей короной.
Гаэль перекрыла им путь, встав между парочкой и Элирией:
— Вам вообще нельзя проходить! Вы не помогали. Вы ничего не сделали.
— А вот это нечестно, — ехидно бросила Леона. — Нам пришлось сидеть тут и ждать, пока ваши жалкие задницы соизволят додуматься. Это потребовало куда больше усилий, чем вы думаете.
— Ты просто позорище, — сказала Кит. — Ты позоришь всех людей еще сильнее, чем вы уже себя опозорили.
Белиен напрягся:
— Придержи язык, пикси-ведьма.
— Именно благодаря одной из таких «пикси-ведьм» у вас вообще есть возможность двигаться дальше. Элирия все еще ждет от вас спасибо.
Леона пронзительно и сухо расхохоталась:
— Оу, как невоспитанно с моей стороны. Спасибо. — Она разыграла издевательский реверанс. — Слава великому Призраку — чемпиону Нирунделла, убийце людей, ходячему ночнику.
Рука Элирии дернулась. Свет, рожденный объединенной магией чемпионов, давно угас, но что-то от него все еще пульсировало в ее венах. Она ощущала, как тот искрит на кончиках пальцев бок о бок с теперь уже вполне проснувшейся тенью.
Она подавила позыв накинуться на двоих людей. Драться сейчас означало пойти против всего, чего они только что добились, против всего, что они теперь знали о работе Испытания и о том, чего оно хочет.
Леону это, похоже, не волновало. Бросив взгляд на Белиена, она сделала шаг к Элирии, полная угрозы:
— По правде говоря, есть кое-что, за что мы действительно должны тебя поблагодарить, — сказала она.
Брови Элирии сдвинулись:
— Оу?
— Ты так прекрасно продемонстрировала, как мы можем уравнять шансы в магии, когда завоюем корону. Если все, что нужно — это капля твоей крови, чтобы повелевать арканийской силой, возможно, все действительно изменится.
Элирия закатила глаза:
— Да это даже работает не так, ты, сумасшедшая сук…
Она не успела закончить: рука Леоны метнулась к жетону. Элирия едва успела выкрикнуть предупреждение прежде, чем ее отбросило в сторону.
Кит и Гаэль отскочили с дороги, ловко уворачиваясь от магических ударов, которые Леона продолжала сыпать налево и направо, пока пока она вместе с Белиеном неслась к входу в лабиринт, Удар, пришедшийся по Элирии, был похож на пинок под дых. Она судорожно ловила воздух, поднимаясь на ноги. Она рванула за чародеями, бросив недоверчивый взгляд на Седрика, когда пробегала мимо. Он застыл, нерешительность отпечаталась в каждой черте его лица. Трайгг и Зефир бросали на него нервные взгляды, словно ждали, что он скажет им, что делать. Нокса нигде не было видно — неужели он уже свалил в лабиринт так, что никто и не заметил?
Проклятый ноктеррианец.
Струя огня пронеслась над головой Элирии, подпалив край плаща Леоны как раз в тот момент, когда та пересекала порог. Гаэль победно закричала, стоя в нескольких шагах позади Элирии, когда Леона завизжала, останавливаясь на бегу, чтобы затоптать языки пламени на своих ногах.