Звяканье металла и тот самый внутренний зов заставили Элирию вскинуть глаза к входу в пещеру как раз в тот момент, когда показался Седрик; его грудь тяжело вздымалась. Удивление и раздражающе несоразмерное облегчение вспыхнули внутри нее при виде рыцаря.
Зефир появилась подле него; ее большие зеленые глаза оценивали увиденное — кучи расколотого камня, чемпионов на полу, разлом в земле.
Голова Кит резко повернулась к новоприбывшим:
— Гаэль? — спросила она.
Зефир кивнула и бросила взгляд за спину, откуда из тени выступила побледневшая Гаэль. Брови Элирии взметнулись вверх, когда она поняла, что фейри опирается на ранее пропавшего Тенебриса Нокса.
— Мать вашу, — прошептал Трайгг, замирая рядом с ними; его синие глаза обшарили разрушенную пещеру, прежде чем остановиться на Элирии, Кит и Сайрене. Он сдавленно откашлялся. — Рад видеть, что вы все еще дышите.
— Большинство из нас, — сказала Кит с такой печалью в голосе, что у Элирии перехватило горло от гордости. У нее было такое доброе сердце. Какой бы ни была Леона, Кит не злорадствовала ее смерти.
К сожалению, ее сострадание не сыграло никакой роли для Белиена: тот внезапно стал переводить безумный взгляд между двумя группами чемпионов — Элирией, Кит и Сайреном по одну сторону разлома, и Седриком, Зефир, Трайггом, Гаэль и Ноксом у входа — будто только что вспомнил, что он не один.
Он поднялся на ноги, пошатываясь; его лицо превратилось в искаженную маску муки. Глаза налились кровью, дыхание вырывалось рваными вдохами — то ускоряясь, то замедляясь, будто он боролся с нарастающей паникой.
Укол жалости прошиб Элирию. Белиен был конченным козлом, но теперь он потерял и сестру, и Леону. Он остался без союзников. Каким же одиноким он должен был себя чувствовать. Взгляд Элирии метнулся к его жетону, слабо мерцавшему остатками маны. Один и совершенно бессильный.
— Ты, — его голос прозвучал как сиплый рык, полный яда и отчаяния. Элирия вернула взгляд к его лицу, ожидая, что злоба адресована Сайрену, Кит или ей самой.
Но это было не так.
Рука Белиена задрожала, когда он указал на Седрика; выражение его лица менялось — становясь все темнее, все ненавистнее — с каждым миллиметром, на который он поднимал руку.
— Ты должен был стать тем, кто спасет нас! Мы пришли попробовать, пришли поступить правильно ради нашего народа, но это всегда должен был быть ты, верно? Чемпион Кингсхелма! Спаситель Хейвенсрича! — Зайдясь оскалом, он сделал несколько шагов к Седрику. — Посмотри на себя теперь!
Седрик повторил его движение, отступая от Зефир, Гаэль, Трайгга и Нокса, выстроившихся веером за его спиной в пещере:
— Я никогда не называл себя чьим-либо спасителем.
Смех Белиена прозвучал горько. Пусто.
— А теперь ты стоишь с ними! С той самой секунды, как ты прибыл в Замок Люмин, ты только и искал повода объединить силы с ними! Цеплялся за любую возможность работать с нашим врагом! Предавая свой народ! Став изменником! И ради чего? Чтобы они вырвали корону прямо из твоих рук, когда вы дойдете до финала? Чтобы они продолжили забирать себе земли и силу Арканиса, пока наши люди гибнут каждый день?
Челюсть Седрика сжалась:
— Это неправда. Арбитр сказал…
— Пошел он на хер, твой Арбитр! — Белиен сделал еще шаг к Седрику; теперь оба стояли по разные стороны трещины в земле. — Все эти речи о единстве, о гармонии. Это дерьмо собачье! Они лишь продолжат делать то, что делали всегда — топтать наши шеи, чтобы взобраться еще выше!
Дыхание Элирии перехватило. Напряжение в воздухе встало такой густой стеной, что его можно было резать ножом. Но лабиринт уже показал им, чем заканчивается драка здесь.
— Все кончено, Белиен, — произнесла она. — Отпусти. Ты не обязан закончить как они.
Это были не те слова.
Белиен резко развернулся к ней, сжав пальцы вокруг жетона:
— Я не позволю, чтобы Белис отдала жизнь за это! Я не позволю Леоне умереть ни за что!
Белиен поднял руку, и время словно замедлило ход. Применив магию, чтобы выдрать зазубренный кусок камня из пола, он вонзил его острое лезвие во внутреннюю сторону своего предплечья. Багровая кровь хлынула по обоим краям его запястья, капая на пол, точно капли дождя, призванные прямо из преисподней.
И именно тогда Элирия ощутила это.
Почувствовала силу, исходящую от чародея ощутимыми волнами. Услышала, как магия трещит в воздухе. Увидела, как темно-алые вены распускаются под глазами Белиена.