— Трех видов печенья вполне достаточно. Кроме того, есть торт! — Еще полдюжины маленьких глотков. — Пятнадцать сотен бутылок воды в месяц.
— Это много.
Она нахмурилась, допивая остатки зелья из колпачка термоса:
— А ты кто такой?
Не успел Тони ответить, как Арра пробормотала:
— Спи.
Глаза девушки закрылись.
— Зачем ты ее усыпила?
— Так проще, чем объяснять. К тому же так легче будет ее нести.
Арра отошла от раковины и жестом велела Фостеру поднять похрапывающую девушку.
— Да неужто? — Тони подхватил эту особу на руки, крякнул, слегка передвинул ее и направился к выходу. — Ты вроде бы сказала, что дальше все пойдет просто ужасно?
Арра хмыкнула и подняла рюкзак.
— Я в этом мире всего семь лет, но уже кое-что знаю. Если молодой человек выносит потерявшую сознание девушку из женского туалета баптистской церкви, то слово «ужасно» не способно и близко описать эту ситуацию.
«Веский довод».
— Что это за «ты»?
Арра, проверявшая двух пассажиров, спавших на заднем сиденье, повернулась обратно к Тони и нахмурилась:
— Что?
— Каждый раз, когда тень тебя видит, она говорит: «Ты!» Одним и тем же тоном.
Волшебница пожала плечами:
— Все тени появляются из одного и того же источника. Потому их реакция такая неоригинальная.
— Логично.
— Спасибо. — «О! Вот вам и сарказм, который ранит». — В моем сне тень не хотела возвращаться к Повелителю. Она не желала утратить чувство собственного «я».
— И что?
Тони в свою очередь пожал плечами. Его тень — темная на светлой обивке — сделала то же самое.
— Поэтому вдруг мы сумели бы вразумить их?
— Вразумить? — изумленно переспросила Арра.
«Нет, — решил Фостер, объезжая длинную полосу машин, возвращающихся в воскресенье в город. — Она не изумилась, а поразилась».
— Они зло, Тони, хотя всего лишь его частицы. Ты не можешь вразумить зло!
— Допустим. Но ты способна переделать его. Неужели никто в твоем мире не пробовал этого сделать, пока шла война?
— Нет!
— Почему?
— Потому что ничего из этого не выйдет!
Тони возвел очи горе и попытался начать сначала. Старики часто с трудом воспринимают новые идеи.
— Но…
— Если ты хочешь встретиться со своим обитателем ночи в девять тридцать вечера, то уделяй больше внимания езде, чем своим извращенным идеям.
В общем, Арра была права, хотя слово «извращенные» звучало слишком грубо.
— Просто…
— Сказав: «Уделяй больше внимания езде», я имела в виду — не думай ни о чем другом!
«Ладно».
— Арра, тебе не обязательно быть вместе с нами нынче ночью. У нас есть зелье. Мы с Генри сами справимся в студии. Осталась всего одна тень!
Не отрывая глаз от пасьянса, Арра буркнула какое-то слово. Возможно, «хорошо». Или «конечно». Или «пошел ты». Хотя в этом ответе было уже два слова.
— Можешь переложить валета. — Зазу, устроившаяся на мягком колпачке для чайника, зашипела на Тони. — А можешь и не перекладывать.
Парня слегка беспокоило то, что волшебница полностью сосредоточилась на игре, вернее, на играх, так как пасьянс был на каждом мониторе.
Они высадили Бена и поставщицу еды в двух кварталах от квартиры осветителя, поскольку ничего не знали о девушке, а никаких документов у нее при себе не оказалось. Арра разбудила обоих и уехала прежде, чем они успели опомниться.
— Черт! Мы бросили их машины. А эти двое просто не могли зайти так далеко на юг пешком.
— Это мелочь.
— Для них это не будет мелочью.
— Из их памяти стерлись сорок восемь часов. Думаю, машины как раз окажутся незначительной деталью.
Коли так, Тони поневоле признал, что волшебница права.
Остаток пути до квартиры она была очень тихой и едва ли проронила хоть слово, пока готовила зелье. Тони увлеченно поглощал гамбургер и жареную картошку. Его не беспокоило молчание, царившее в квартире. Фостер ничего не замечал, пока Арра не завинтила второй термос. Потом она двинулась прямиком к компьютерам и почти перестала существовать в реальном мире.
Тони это не просто беспокоило. Он по-настоящему психовал.
Фостер закинул рюкзак на плечо, постаравшись извлечь как можно больше утешения из знакомого удара термосов по почкам, аккурат над одним из синяков, оставленных Маусом, и сказал:
— Я встречусь с Генри у наружной двери.
Теперь Арра даже не буркнула. Одна игра закончилась, и она немедленно начала другую.
— Увидимся завтра утром на работе.