Тони ожидал, что все будет много хуже. Вообще-то это могло оказаться совершенно нормальной реакцией человека на то, что в него силком влили полбутылки теплой водки, сдобренной кошачьей мятой.
Парню казалось, что тень не причинила Ли никакого вреда. Он посмотрел на свои часы — одиннадцать десять.
Фостеру очень хотелось верить в то, что все кончено, но тысячи кинофильмов и сотни телесериалов говорили ему, что дело не может завершиться так просто. Да, тысячи кинофильмов, сотни телесериалов и одна настоящая занудная волшебница.
Арра совершенно серьезно намеревалась держаться подальше от съемочной площадки, от ворот, от несчастья, надвигающегося с полной неизбежностью.
В одиннадцать часов одиннадцать минут, если верить часам на техническом мониторе, она стояла за съемочной группой и гадала, что же тут делает.
«Собираю информацию?»
Да, подобное занятие казалось ей достаточно безопасным. Ей нужна была информация для того, чтобы составить план и выжить. Значит, из мастерской ее привел сюда законный эгоизм, а не любопытство и не необъяснимое, запрещенное небесами желание впутаться в это дело.
Одного раза ей хватило. Более чем.
Сияла большая угольная лампа, источник рассеянного света для крупных планов. От нее исходило слишком много жара. Именно поэтому футболка Арры теперь прилипла к дорожке пота, стекающей по спине.
Пока лампа оставалась включенной, волшебница не могла разглядеть, проходит ли тень через ворота.
Питер откинулся на спинку стула и снял дугу с наушниками, которая повисла у него на шее.
— Все, снято.
Свет погас.
«Вот вам и намек на драматическую иронию», — подумала Арра.
— Нет!
Когда все посмотрели на него, Тони внезапно понял, что сказал это вслух, вернее, прокричал.
Питер перегнулся вбок, вопросительно взглянул на парня мимо монитора и поинтересовался:
— Проблема, мистер Фостер?
«Мистер? Я облажался! — Юноша почувствовал вибрацию, свидетельствующую о том, что ворота открывались. — Какая разница! Пусть я и буду выглядеть полным ослом. Мне надо было что-то сказать! Арра здесь. За спиной Питера. Она прикроет меня. Ну да, как же. Кому я, к черту, морочу голову?»
— Простите. Я… Мм… Мне показалось, что одна лампа передвинулась.
Все, кроме него, поглядели наверх.
Тони смотрел на Арру, а она — в потолок, но не на лампы.
Ее лицо побледнело, она задыхалась. Даже через десять футов, разделявших их, парень видел, как поднималась и опадала грудь волшебницы. Он почти разглядел, как из нее сочился ужас, словно… Словно черви, лезущие из трупа.
«Да, мне очень нужен этот образ».
Вибрация стала сильнее.
— Кто-нибудь это чувствует? — поинтересовался Николас.
Тони и Арра уставились на него.
— Чувствует что? — с любопытством спросила Лаура.
Актер нахмурился и потер челюсть.
— Это похоже на… Не знаю, как будто в голове у меня жужжит пчела.
Тони сравнил бы это со сверлом дантиста, но «пчела» тоже неплохое описание ощущений. Все остальные вроде бы ничего не замечали.
— Это из-за тени в нем? — одними губами спросил Фостер Арру.
Та пожала плечами. Тони понятия не имел, был ли этот жест ответом на его вопрос или заявлением, что она не умеет читать по губам.
— Все в порядке, люди. Если мы сможем поддать газу, то реакции отца будут у нас в коробке перед ланчем. На второй камере, вы готовы?
— Готов, босс.
— Ли?
Тень скользнула по лицу Николаса. Он напрягся и завопил.
Глава седьмая
Тони прыгнул вперед, когда колени Ли начали подгибаться. Он ухитрился подсунуть руку под его голову и не допустить, чтобы затылок актера ударился о бетон.
«Ее голова слегка подпрыгнула, когда затылок ударился о бетон».
Тони среагировал не только из-за Николаса, но и ради себя самого. Он вряд ли вынес бы, если бы снова услышал этот отчетливый звук.
Струя холодного воздуха слегка мазнула его по щеке. Фостер повернул голову и увидел, как тень стекала с его плеча, а вторая скользила по полу.
Когда Ли завопил снова, Тони опять повернулся к нему, причем так быстро, что резануло в шее. Он увидел завиток тени во впадинке на шее актера. Она начала струиться вниз, присоединилась к тени, отбрасываемой телом Ли, сразу же отползла от нее и исчезла за штативом камеры.