Фостер все еще сидел на полу и наблюдал, как вампир шел за Аррой из павильона звукозаписи и нес на руках огромного Мауса. Это выглядело весьма нелепо.
«Он сказал, что вернется, — напомнил себе Тони. — От вампира не избавишься так легко. От него вообще не избавишься».
Парень чувствовал себя так, будто городские власти проводили дорожные работы в коре его головного мозга. Насколько он мог судить, это было единственным результатом действия зелья, хотя алкоголь вроде уже должен был испариться.
«Если бы я сосредоточился, то вспомнил бы, каково это — когда тень засовывает тебя на задворки собственного мозга. Не думай об этом!»
Фостер глубоко вздохнул, встал и обрадовался тому, что сделал это не под пристальным взглядом Генри. Он не смог бы позволить себе вздрагивать и стонать, если бы Фицрой был здесь.
Тони отпирал блокировку колес дуговой угольной лампы, когда Генри вернулся.
— Эта штука стоит целого состояния, — сказал он, жестом велев вампиру встать по другую сторону устройства. — А охраняют ее паршиво.
— Мне такое тоже приходило на ум. Нет, не стоимость лампы, а то, что охрана и вправду никудышная.
Генри подкатил тяжелую установку туда, куда показал парень, на самый край съемочной площадки.
— Когда вы расспрашивали волшебницу… — Тони замолчал и начал заново: — Вы думаете, что Повелитель Теней ищет Арру — специально, именно ее?
— Не знаю. Если он сознает, что открыл те самые ворота, которые создала Арра, то должен знать, что она где-то здесь. Но у меня сложилось иное впечатление. Он не ожидал, что волшебница окажется поблизости от ворот.
— Может, вам стоит спросить ее, почему она тут оказалась?
Золотисто-рыжие брови приподнялись.
— Мне?
— А почему бы и нет?
— Не думаю, что я очень ей нравлюсь.
— Вы же вампир, помните? — Тони протер стеклянные линзы рукавом куртки. — Вы могли бы заставить ее себя полюбить.
— Ты же знаешь, что из этого ничего не получится.
Тони отверг полдюжины комментариев к этой фразе.
Некоторые из них были даже правдивыми. В конце концов он вздохнул, кивнул и сказал:
— Да. Знаю.
Юноша нагнулся, чтобы вновь закрепить блокировку колес. При этом ему пришлось схватиться за крестовую подпорку, втянуть воздух сквозь зубы.
Генри ничего не сказал, пока Тони не выпрямился.
— Ты ранен.
— Просто синяки.
— И кровь.
«Правильно».
Фостер вытащил несколько кусочков гравия, впившихся в его ладонь.
— Заживет.
«На мне всегда все заживает».
Тони поднял глаза и понял, что Генри уяснил подтекст. В другую ночь вампир мог бы что-нибудь сказать, но сегодня он сам создал иллюзию границ, разделявших их.
Осветительная группа лишь отодвинула лампу с дороги, не отключив ее от осветительной панели. Парень подумал, что нынче ночью все не закончится, а следующей им может не повезти так, как сейчас. Он рассмотрел установку, отметил, куда именно подключаются провода, и кое о чем вспомнил.
— Генри, когда ворота откроются, вы должны встать рядом с автоматическим выключателем. Прошлой ночью он рванул, помните?
— Да.
Это односложное слово было произнесено интересным тоном. Тони вздохнул и повернулся так, чтобы не встречаться с темными глазами.
— Что?
— Ты кажешься очень спокойным. — Последовала долгая пауза, в которой чувствовался отзвук крика: «Мой!» — Учитывая все случившееся.
— Эй, а разве я когда-нибудь закатывал истерики? Я имею в виду, если не считать случаев с египетским волшебником, пожиравшим детей, и призраками, взывающими к отмщению?
Спустя одно биение сердца Генри улыбнулся:
— Нет, не закатывал.
— Что ж, хорошо.
Тони скрестил на груди руки, пытаясь двигаться так, чтобы мышцы не вопили от боли, стараясь задевать как можно меньше синяков.
— Я вот подумал… Мы должны подождать, пока ворота откроются и тени отделятся, прежде чем сработает свет, так?
— Да.
— Поэтому Повелитель все еще сможет ощущать, что его посланцы продолжают умирать на пороге.
Генри посмотрел на потолок.
— Да.
— Что, по-вашему, он сделает?
— Думаю, однажды этот парень пошлет через ворота нечто такое, что нельзя будет убить светом, — медленно произнес Фицрой. — Нечто материальное.
— Вы как-то подозрительно этому радуетесь.
Маска соскользнула.
— Если это будет существо из плоти и крови, то я смогу с ним расправиться.