Краешком глаза Генри заметил пятно тьмы под огромным пасторским столом. Достаточно ли там темно? Существовал единственный способ это выяснить.
«Похоже, мне придется перекатиться».
— О нет, ты…
Он оказался под столом, прежде чем девушка договорила. Фицрой почувствовал, что слепота его отступила — очевидно, здесь было достаточно темно, — а потом вырвался из хватки тени.
Вампир поднимался на ноги, сознавая, что рычит, но ему было на это плевать.
В ответ девушка скривила губы.
— Существо тьмы борется за свет? Там, откуда я пришла, такого не бывает.
— А здесь бывает.
Она сверкнула нахальной улыбкой и повернулась, собираясь побежать.
«Поймай меня!» — говорил ее маневр так ясно, словно барышня прокричала это вслух.
Генри сдержал в себе охотника, уклонился от отбрасываемой тени, от которой девушка пыталась его отвлечь, и встал перед заложницей, не успела та снова повернуться.
— Очевидно, там, откуда ты пришла, существа моего рода двигаются медленнее.
Она напряглась в его хватке. Глаза девушки смотрели в никуда, когда тень начала выбираться из нее.
Вибрация в крови и костях вампира возвестила об открывающихся воротах.
— Генри! Закройте глаза!
Даже сквозь закрытые веки мир вокруг Фицроя стал ослепительно белым. Слезы покатились по его щекам.
Генри швырнул девушку вперед, упал на колени и закрыл лицо руками. Ему показалось, что свет погас лишь спустя долгое время.
— Все в порядке. Теперь можете смотреть.
Фостер решил, что вампир способен сам позаботиться о себе, и побежал через съемочную площадку туда, где лежала, скорчившись, Кейт Андерсон. Она была помощницей Мауса по операторским делам. Больше Тони о ней ничего не знал.
— Только не снова! — бормотал парень раз за разом, словно эта мантра могла предотвратить самое худшее.
Фостер упал на колени, перекатил девушку на спину и пощупал, бьется ли сердце. Он потерялся в вопящей боли, все еще вибрирующей в его голове, и снова нашел сердцебиение.
— Она еще жива.
— Да.
Тони поправил на девушке дождевик и поднял глаза на Генри.
— Почему вы ее так швырнули?
— Надеялся, что если она окажется прямо под воротами, то это задействует первостепенное задание тени — вернуться домой, даже без информации. Тогда тень забыла бы, что нацелилась на меня. Похоже, это…
— Только кажется. Только кажется. Только кажется! — Одной рукой девушка схватила Тони за руку, второй вцепилась в его воротник. — Только кажется!
— Простите.
Тони не был уверен в том, почему именно он извинялся. Просто ему казалось, что нужно что-то сделать.
Потом он вспомнил:
— Генри, у нас нет ни капли зелья! Копы вылили его. Мы даже не остановились, чтобы купить водки! — Юноша шлепнулся на пол и усадил девушку себе на колени. — Вам придется напустить на нее вампирские чары!
Кейт начала стучать пятками по полу, когда Фицрой упал рядом с ней.
— Зачем?
— Чтобы затронуть примитивный ужас. Убедите ее, что вы настоящий. Это поможет ей справиться с остальным!
Генри слегка приоткрыл рот и уставился на Тони. На лице вампира удивление смешалось с весельем.
— А если она не сможет справиться со мной? — спустя долгое время спросил он.
— Господи, Генри, ей двадцать три года, а вы… Это вы. Просто включите свою сексапильность!
Вампир покачал головой и взял девушку за подбородок.
— Ты имеешь хоть малейшее представление, о чем говоришь?
— Черт, нет! Я придумал все на ходу. А у вас есть соображения получше? — спросил парень, когда Фицрой сверху вниз уставился в лицо Кейт. — Вообще хоть какая-нибудь идея?
— Нет.
— Тогда что мы теряем? Проклятье, Генри, уже погибли два человека!
Вампир поднял на него темные глаза и через мгновение спросил:
— Как ее зовут?
— Кейт.
Тони крякнул, когда локоть, затянутый в пластик, угодил в один из тех синяков, которыми наградил его Маус.
— Катерина?
— Наверное.
— Значит, Кейт.
Генри наклонил к ней голову и позвал девушку по имени.
Юноша напрягся в буквальном смысле слова. Он знал: когда Генри становился князем тьмы, это могло подействовать и на него, Тони, особенно если вспомнить, что случилось прошлой ночью. Но такого он не ожидал. Все его тело жаждало откликнуться на зов. От стремительно прихлынувшей крови у парня закружилась голова и появилась такая эрекция, что он смог бы забивать гвозди, прижатые к спине Катерины.