Королева мечей
Возвращение дамы — дело личного предпочтения.
Я мальчиком был тогда…Я иногдаГостил у дедушки с бабушкой.(Они были старые. Старость я сознавал — ведь шоколадки в их домеВсегда оставались нетронутымиДо моего возвращенья, —Должно быть, это и есть — старость.)Дед мой готовил завтрак. С утра пораньше,Чай для себя, для бабушки, для меня,Тосты и мармелад —«Серебряный» — яблочный,«Золотой» — апельсиновый!Обеды и ужины — это уж бабушка.Кухня —Ее владенье: и сковородки, и ложки,И мясорубки, и венчики, и ножи —Слуги ее и рабы, которых строила войскомОна, — и при этом, помню,Всегда напевала:«Дейзи, о Дейзи, ответь»
Перевод. Н. Эриставиили — реже:«Ты заставил меня влюбиться, а я не хотела, нет, не хотела»…Пела она ужасно — ни голоса и ни слуха.Медленно шли дни…Дед запирался до вечера на чердаке,В темной каморке, куда мне не было ходу,Из темноты рождались бумажные лица,Невеселые праздники чьих-то улыбок.По серой набережной с бабушкой я гулял,Но чаще шнырял в одиночкуПо мокрой лужайке за домом,По кустам ежевики, по сараю в саду…Тяжелая вышла неделя для стариков —Как развлечь любопытного мальчика? ПотомуКак-то вечером они меня повелиВ Королевский Театр.В Королевский…ВАРЬЕТЕ!Свет погас, алый занавес взвился.Популярный тогда комикВышел, на собственном имени заикнулся(Коронная шутка),Поднял стекло, встал наполовину за нимИ задрал руку и ногу.Они отразились в стекле — он будто летел.Знаменитый номер — мы хлопали и смеялись.Он рассказал анекдот,Потом другой… было совсем не смешно.Беспомощность и неловкость его —Вот на что мы пришли взглянуть.Мешковатый, лысевший, очкастый —Он чем-то напомнил мне деда…Комик закончил — потом на сцене плясалиДлинноногие девушки.После вышел певец и спел незнакомую песню.Зрители были — сплошь старики,Вроде деда моих и бабки,Усталые, стылые, —Но они веселились и били в ладоши.В антракте дед выстоял очередьЗа шоколадным мороженымВ стаканчиках вафельных.Мы ели, а свет уже гас.Поднялся занавес противопожарный,Взлетел алый…Снова по сцене девушки танцевали,И грянул гром, и возникло облако дыма,Фокусник вышел с поклоном… мы хлопали.Женщина вышла из-за кулис, улыбаясь.Она блестела, переливалась, сверкала,И мы смотрели, и стали расти цветы,А с пальцев иллюзиониста — сыпатьсяШарфы и флаги.«Флаги всех стран, — сказал, подтолкнув меня, дед. —Он прятал их в рукаве».Со дней невинных(Как деда представить ребенком?)Он, как поведал сам, был из тех,Кто знает, как вертится мир.Бабушка говорила — лишь только они поженились,Он смастерил телевизор.Устройство было огромным, экран — с кулачок,А телепрограмм в то время и не было вовсе.Но смотрели они телевизор — правда, смотрели,Сами не зная,Люди иль призраки — на экране.Еще у деда патент был на что-то, что изобрел он, —Впрочем, оно никогда не вошло в производство.Избирался в мэрию дед, но стал на выборах третьим,Зато он чинил и радио, даже бритвы,И проявлял пленки, и домики делал для кукол.(Кукольный домик мамин еще стоял на лужайке —Жалкий, облезлый, забытый, дождями политый.)Ладно. Девица в блестках катит на сценуЯщик — высокий, со взрослого, красно-черный.Открыла спереди. С фокусником вдвоемЯщик они повертели и постучали по стенкам.Дева, змеясь улыбкой, залезла в ящик,Фокусник стенку захлопнул.Стенку он распахнул — а девушки нет!И снова — поклон.Дед зашептал: «Зеркала… А на самом делеВ ящике, там она!»Жестом изящным руки ящик сложилсяВ спичечный коробок.Дед уверил: «В полу есть люк!»Бабушка прошипела — да помолчи…Фокусник улыбнулся. Блеснул, как ножами, зубами.Спустился медленно в зал.Он указал на бабушку — и поклонился.Трансильванское что-то было в глубоком поклоне…Приглашены; на сцену. В зале визжали, свистели…Бабушка не желала, а фокусник был так близкоЧто я, от парфюма его задыхаясь,Шептал: «А я бы… а я!..» Он, однако,Тонкопалые руки к бабушке протянул.«Перл, дорогая, давай, — рассмеялся дед. —Иди же…»Сколько лет было бабушке? Может быть, шестьдесят?Она бросала курить и гордилась своими зубами —Хотя и с табачным налетом, но все свои.(Дед мой зубов лишился в юные дни —Пытался на велосипеде к автобусу прицепиться,Автобус затормозил — приложило деда.)Она ночами, смотря в экран, жевала цикорийИль карамельки сосала — наверно, ему в пику.Медленно, медленно встала она тогда —Мороженое отложив и деревянную ложку,Вышла она в проход. Поднялась на сцену.Фокусник ей аплодировал рьяно — вот это да!Что было, то было. Что да, то да — а вот это да!Девушка в блестках вышла из-за кулисС ящиком новым —ЭтотБыл ярко-красным.«Та самая. — Дед кивнул. — Помнишь,Она исчезла? Видишь? Она, она!»Может, и так… А виделось мне иное.Она, с моей бабушкой рядом, стояла, вся в искрах,