«Десятичасовые новости. С вами — Авель Барыга».
Краем глаза ловлю — движется кто-то,Поспешно, бескровно… мышь?Скорее, какое-то из периферийных устройств.
Время ложиться. Кормлю голубей. Раздеваюсь.Думаю — может, сгрузить с сайта суккуба,Может быть, просто парня или девчонку?(Просто — из паблик-домена, быстрая скачка,Свободный доступ, реальные цены,Копируется и распространяется все —Даже то, что защищено,У каждого — собственная цена,Даже у нас с вами).Хард, софт, сперма и возбуждение,Ночные кошмары,Страх, страх…Близ телефона модемЛукаво мигает красным.На хрен, пускай —Теперь нельзя доверять никому.Сгружаешь — и, блин, не знаешь,Что и откуда,Кто последний это имел?А вы-то? Вы-то вот — вирусов не боитесь?Защищенные файлы ломают,А сверхзащищенные — ломают по абсолюту.А голуби в кухне ссорятся и воркуют,Им снятся ножи, зажатые в левой руке,Зеркала и черная сталь.В голубиной крови — весь пол моего кабинета.Сплю — одинокий. И вижу сны одиноко.
Я, верно проснулся ночью. Почуял что-то.Тянусь — и на старом счете пишу кое-какСвое Откровение, новое Осознанье, —А утром оно сползет до обычной прозы,А магия ночью творится,А помню ведь, было,Откровенье нисходит к штампам, но, слушай, ведь было —Как все было просто, пока не случились компьютеры!
Очнувшись ото сна, я слышу въявь:Бурлит, как шабаш, ветер, пленка бредит«Метал» — из музыкальных автоматов,На «мыльницах» к луне взмывают ведьмы,Потом слетают вниз — их плоть блистает,Участье в этом шабаше — бесплатно,А взносы все уплачены заране.К младенческим костям еще льнет жир,Заказ не отменяется, а прибыль —О, да! Я вижу — думаю, что вижу:Знакомое лицо. Его колдуньиСтарательно теперь целуют в зад:«Ура, имейте Дьявола, подружки,А семя — холодно!» И в темнотеОн напряженно смотрит мне в глаза:«Откроется дверь одна —Ветром захлопнет другую.Вы, полагаю, довольны?Выживаем как можем —Имеем, сэр, правоНа честный пенни!Да мы ж все банкроты, сэр,Неплатежеспособны!Делаем, сэр, из дерьма конфетку,Свистим под грохот,Это же честный бизнес, не воровство какое.Так утром во вторник, сэр, — прийти с голубями?»
Я кивну.Я задерну шторы.Повсюду — буклеты-рекламки.Они нас достанут — не важно, так или этак.ОднаждыЯ встречу в подземке свой поездС бесплатной поездкой,Ведь надо только сказать:«Это Ад, я здесь не могу!» —И снова все станет просто.Этот поезд дракономЗа мной приползет по тоннелю.
Этот начался со статуэтки Лайзы Снеллингс: мужчина опирается на метлу. По всей видимости, это был какой-то уборщик. Я спросил себя, какой же именно уборщик, и так родился этот рассказ.
После, когда со снами покончено, когда вы проснулись и из мира безумья и славы вернулись тянуть при свете дня свою будничную лямку, по руинам оставленных вами фантазий шагает сметающий сны.
Кто знает, кем он был при жизни, да и вообще был ли он когда-либо жив. Он не ответит на ваши вопросы. Сметающий сны немногословен, а когда все же открывает рот, то хриплым серым голосом говорит о погоде, шансах на победу и поражение любимых футбольных команд. Он презирает всех, кто не похож на него.
В момент вашего пробуждения он приходит к вам и сметает королевства и замки, ангелов и сов, горы и океаны. Он сметает похоть, сметает любовь, сметает любовников и мудрецов, только что порхавших как бабочки, сметает мясистые цветы и бег оленей, и медленное погружение «Лузитании». Он сметает все, что вы оставили в своих снах, жизнь, которой вы жили, глаза, которыми смотрели, экзаменационный лист, который никак не могли найти. Одно за другим он сметает все: острозубую женщину, впившуюся вам в лицо, монахинь в лесу, мертвую руку, поднявшуюся из тепловатой воды в ванне, алых червей, копошившихся в вашей груди, когда вы расстегнули рубашку.
Он подметет, все подметет, что вы оставили позади, когда просыпались. А потом сожжет мусор, очищая пространство для ваших завтрашних снов.