— И все равно что-то не так, — сказала она. — Что-то происходит в твоей красивой голове. Ты уверен, что не хочешь об этом поговорить?
— Это глупо, — ответил он. — Я здесь не ради себя. Я здесь ради тебя.
Она расстегнула пуговицу на его джинсах. Перекатившись, он их стащил и бросил на пол у кровати. На нем были тонкие алые трусы, и напряженный пенис натягивал ткань. Пока он стаскивал джинсы, она сняла серьги: сложное произведение искусства из переплетенных петлями серебряных нитей. Серьги она аккуратно положила на тумбочку в изголовье.
Он же внезапно рассмеялся.
— Что тут смешного? — спросила она.
— Просто вспомнилось кое-что. Покер на раздевание, — сказал он. — Когда я был мальчишкой, ну не знаю, лет тринадцати-четырнадцати, мы играли в карты с соседскими девчонками. Они всегда увешивали себя всякими цацками: цепочками, серьгами, шарфиками и так далее. И когда проигрывали, снимали одну серьгу или еще что-нибудь. Уже через десять минут мы были голые и краснели от стыда, а они все еще полностью одеты.
— Тогда почему вы с ними играли?
— Из надежды, — сказал он. Запустив руку ей под юбку, он начал сквозь белые хлопковые трусики массировать ей нижние губы. — Из надежды, быть может, что-нибудь увидеть. Что угодно.
— И видели?
Убрав руку, он перекатился на нее сверху. Они поцеловались. Целуясь, они мягко притирались друг к другу пахом. Ее руки сжимали ему ягодицы. Он покачал головой.
— Нет. Но помечтать всегда можно.
— Ну и? Что тут глупого? И почему я не пойму?
— Потому что это чушь. Потому что… Я не знаю, о чем ты думаешь.
Она стянула с него трусы. Провела средним пальцем вдоль пениса.
— По-настоящему большой. Натали так и сказала. — Да?
— Я ведь не первая, кто говорит, что он у тебя большой.
— Не первая.
Опустив голову, она поцеловала его пенис у основания, где его окружали кустики золотистых волос, потом собрала во рту немного слюны и медленно провела языком до самой головки. После она подняла голову и посмотрела в его голубые глаза своими карими.
— Ты не знаешь, о чем я думаю? Что это значит? Значит, обычно ты знаешь, о чем думают другие люди?
Он покачал головой:
— Не совсем.
— Не забудь, о чем мы говорили. Я сейчас вернусь. Она встала и ушла в ванную, дверь за собой прикрыла, но не заперла. Послышался плеск падающей в унитаз мочи. Шум спускаемой воды, потом шаги по ванной, стук открываемой и закрываемой дверцы шкафчика, снова шаги.
Открыв дверь, она вышла. Теперь она была совершенно голой. И впервые за все это время несколько смущенной. Он — тоже голый — сидел на кровати. Волосы у него были светлые и очень коротко стриженные. Когда она подошла к нему поближе, он поднял руки и, взяв ее за талию, притянул к себе. Его нос был вровень с ее пупком. Он лизнул его, потом опустил лицо к ее паху, проник языком между нижних губ, стал лизать и посасывать.
Ее дыхание участилось.
Лаская языком клитор, завел палец ей в вагину. Она была уже влажной, и палец легко скользнул внутрь.
Его другая рука скользнула по изгибу ее ягодицы и там и застыла.
— Итак. Ты всегда знаешь, что люди думают? Он приподнял голову, губы у него блестели.
— Это немного глупо. А если честно, я не хочу об этом говорить. Ты решишь, что у меня не все дома.
Опустив руку, она пальцем подняла его подбородок, поцеловала в губы, несильно прикусила нижнюю и зубами потянула на себя.
— Ты и так слишком странный. Но мне нравится слушать твой голос. И я хочу знать, что не так, мистер телепат.
Она села рядом с ним на кровать.
— У тебя потрясающая грудь, — сказал он ей. — Правда красивая.
Она скорчила недовольную гримаску.
— Не так хороша, как раньше. И не уходи от темы.
— Я не ухожу от темы. — Он откинулся навзничь. — По-настоящему я читать мысли не умею. Но вроде как умею. Когда я с кем-то в постели. Я знаю, чем они живут.
Забравшись сверху, она села ему на живот.
— Шутишь.
— Нет.
Он нежно провел пальцем по ее клитору. Она заерзала.
— Приятно.
Она отодвинулась на шесть дюймов. Теперь она сидела на его пенисе, который был зажат между ними. И заерзала по нему.
— Я… я обычно… Знаешь, как трудно сосредоточиться, когда ты так делаешь?
— Говори, — велела она. — Продолжай.
— Введи его в себя.
Одной рукой она взяла его пенис, сама чуть приподнялась, и опустилась на него на корточки, вводя в себя головку. Он выгнул спину, толкая его глубже внутрь. Она на мгновение закрыла глаза, но тут же открыла их снова и посмотрела на него в упор.
— Ну?
— Ну просто, когда я трахаюсь или перед самым траханьем, ну… я просто знаю. То, что я, честно говоря, не знаю, то, что не могу знать. То, что даже не хочу знать. Побои. Аборты Сумасшествие. Инцест. Тайные ли они садисты или крадут у своих боссов.
— Например?
Он вошел в нее до конца, двигался взад-вперед очень медленно. Ее ладони лежали у нее на плечах. Подавшись вперед, она поцеловала его в губы.
— И с сексом это тоже получается. Обычно я знаю, насколько хорошо это делаю. В постели. С женщинами. Я знаю, что делать. Мне не нужно спрашивать. Я знаю. Нужно ли ей быть сверху или снизу, госпожой или рабыней. Нужно ли ей, чтобы я раз за разом шептал «Люблю тебя», пока я ее трахаю, и после, когда мы лежим рядом, или ей просто нужно, чтобы я помочился ей в рот. Я становлюсь тем, что она хочет. Вот почему… Господи. Поверить не могу, что я тебе