«Успокойся, он просто думает».
Каулфилд склонил голову набок, прислушиваясь к чему-то такому, что не доносилось до Тони. Из-за этой проклятой танцевальной музыки вообще мало что можно было расслышать. Потом Каулфилд улыбнулся и обмакнул перо в чернильницу, удивительно напоминавшую ту, которая пропала со стола Раймонда Дарка. Он закрыл дневник и встал.
Тони сменил ракурс.
Каулфилд поднял дневник, продолжая улыбаться, и направился…
«Прямо ко мне. — Тони подался назад, как можно дальше, но так, чтобы не потерять отражение. — Нет. К камину».
Лицо Каулфилда заполнило все зеркало. У него были светло-голубые глаза, такие же наполовину безумные, как у хаски. Тони не был большим поклонником этих собак сумасшедшего вида Хотя люди с подобным взглядом нравились ему еще меньше. Даже те, что умерли несколько десятилетий назад.
«Да, как будто это так важно».
Тони совсем не ожидал, что у него внезапно закружится голова. Библиотека искривилась, наклонилась, скользнула на несколько градусов вбок. Пол устремился вверх и врезался в колени парня, как раз туда, где остались синяки после встречи с Люси.
Но то, что его стошнило, было чем-то новеньким.
К счастью, в последний раз Тони ел давно. Лужица теплой желчи едва растеклась на квадратный фут.
Фостер все еще стоял на коленях, сгорбившись, сотрясаемый сухими позывами, словно кот, извергнувший комок собственной шерсти, когда огни погасли.
Он вдруг подумал, что не так уж и важно заставить собственный желудок подняться к пищеводу.
Ноутбук находился на другом конце комнаты.
Даже волшебный компьютер имел пределы, на которые мог отбрасывать свет.
Тони был один, в библиотеке с привидениями, в темноте, но почему-то не такой густой, какой ей положено было быть.
— Эми? — Парню ответило лишь тихое эхо, пролетевшее по практически пустой комнате. — Стивен? Касси?
Ничего. Только плачущий Карл и играющий оркестр.
Тони все еще почти не сомневался в том, что он один. Согласно прецеденту, когда появлялся добавочный свет, позволявший разглядеть окружающее, это было не к добру.
«Что ж, может, я зря пропустил то защитное заклинание».
Это было зеркало.
Оно сияло как монитор ноутбука, улавливало и отражало свет, исходящий от компьютера, находившегося в другом конце комнаты.
«Но это невозможно.
Вампиры, волшебники, призраки… Твоя жизнь — паноптикум, а ты считаешь, что такого быть не может?
Итак, что же произошло?»
Тони смотрел в зеркало. Внезапно, когда Каулфилд оказался совсем рядом, мир стал шатким.
«Большие шансы на то, что все связано именно с зеркалом. Как будто его… сдвинули».
— Я идиот.
С ним никто не согласился — вот преимущество пустой комнаты.
«Зеркало сдвинули. Это сделал Каулфилд. Зачем человеку с дневником, который он прячет в библиотеке, это делать?»
Тони обошел стол, все еще слегка не в себе после происшествия с Каулфилдом, забрал ноутбук, пристроил его на сгибе левой руки и стал рассматривать раму.
«Надо всеми силами постараться не заглядывать в зеркало. Кто тогда узнает, что именно я сделал?
У зеркала должна иметься потайная защелка.
Надо снять его со стены и добраться до петель. — Тони свято верил в свои разрушительные таланты. — В следующий раз, когда Люси отправится покачаться, я смогу встать позади стола и прочитать в отражении строки дневника.
Генри волен думать что угодно, но на открытых страницах может вообще не оказаться инструкции по избавлению от твари, засевшей в подвале. Вероятность этого весьма велика, но любая информация — лучше того, чем я располагаю сейчас».
Парень собирался провести пальцем по краю рамы и вдруг вспомнил, как один одержимый геймер смотрел «Имя розы» и вдруг закричал, глядя на экран: «Проверь, нет ли там ловушек!»
Все взревели от смеха, когда спустя секунду Шон Коннери провалился сквозь пол.
По мнению Тони, это был лучший момент длинного и скучного фильма, учитывая, что Коннери и какой-то тощий пацан слишком мало занимались непристойными делами.
— Гомоэротический подтекст, как бы не так! — Парень опустил ноутбук, вытащил ключи и открыл нож. — А где действие?
Острие застряло примерно в дюйме снизу с левой стороны. Сколько Тони его ни дергал, ничего не происходило. Свет был таким тусклым, а деревянная рама — настолько темной, что он не мог разглядеть, что именно удерживало нож.
— Стивен! Касс и!
«Темнота, похоже, не играет для них никакой роли. Может, они смогут разглядеть то, что я пропустил».
— Он нас зовет.