Тина хлопнула Питера и Сорджа по груди, чтобы привлечь их внимание, и добавила:
— Кто подтвердит, что он снова не сотрет нашу память?
— Эй! Я не имею к этому отношения! Так решили Чи-Би и Арра!
— В этом мы должны полагаться лишь на твое слово. — Тина прищурилась и вздернула верхнюю губу. — Итак, оставим его связанным?
Питер пожал плечами и сказал:
— Думаю, так безопаснее.
«Да ради всего…» — Тони пару раз стукнулся головой об пол.
— А вторая лампа? — спросил режиссер.
Капельки пота выступили на его верхней губе, на пятичасовой щетине. Он не был так спокоен, как можно было подумать, судя по голосу.
— За ней можно сходить, — предложил Адам. — Бальный зал опасен, только если верить словам Тони.
«Вот ведь!..»
Фостер снова поднял голову и спросил:
— Брианна, что в бальном зале?
— Танцующие мертвецы и очень противный оркестр. — Она задумчиво почесала правую ногу пальцами левой. — Еще Бренда. Она со мной танцевала.
— Вот именно, — начал Мэйсон. — Развяжите меня немедленно. Что здесь за дом такой, где ассистентке костюмерши дозволено танцевать, а звезде — нет!
Питер торопливо встал там, где актер мог его видеть, и сказал:
— Нам просто надо разобраться еще с несколькими моментами сцены с охотниками на вампиров.
— Но…
— Ты же знаешь, насколько активнее пишут твои фанаты, когда мы тебя связываем.
— Верно.
Это было сущей правдой, хотя Тони не понимал, почему так. Связанный Мэйсон на него совершенно не действовал, но сорокалетние дамочки нормальной ориентации имели самые странные пристрастия.
Парень сменил позу и обнаружил, что лента вокруг его запястий немного ослабла. Он стал крутить ими, продолжая ее растягивать.
— Ладно. — Питер расправил плечи. — Полагаю, надо оставить лампу в бальном зале и отправиться на поиски Ли. — Его голос звучал не вполне убежденно, но это было уже начало.
— Дом большой, — напомнил Тони. — Вам будет нужно…
— Чтобы ты помолчал! — Режиссер махнул в его сторону салфеткой.
Кейт только что заткнули рот во второй раз. Непрерывный поток грязной ругани почти заглушал рассказ Тони.
— Адам, Зев, вы со мной. Эми, когда мы уйдем, зажги пару свечей и займись дневником.
— А как насчет руки садовника?
— Думаю, мы можем справиться с одной призрачной штуковиной.
— В прошлый раз это пришлось делать Тони.
— С тех пор мы ее больше не видели, верно?
— Питер…
— Нет, мистер Фостер. — Улыбка режиссера была натянутой и непреклонной. — Полагаю, нам самим под силу спасти свои…
«Задницы», — закончил про себя Тони, когда зажегся свет, а отец Касси и Стивена начал размахивать топором.
Когда свет погас, Зев разрезал ленту на лодыжках Тони ножиком, висевшим на связке ключей.
— Ли в подвале.
— Откуда ты знаешь?
— Дверь была открыта.
— Как?!
— Теперь все в порядке. Ее закрыла рука садовника. Но мы успели услышать, как Ли звал тебя.
— Меня? — «Почему Зев возвел глаза к потолку?»
— Судя по голосу… — Адам замолчал, пытаясь подыскать определение, которого явно не хватало в его словаре, — он был не очень-то счастлив, — закончил он.
— Я ему сказал, что он не герой, — заявил Мэйсон.
— Когда? — Один вопрос задало множество голосов.
— Перед тем как Николас ушел. Он сказал, что хочет стать героем. Я ответил, что Ли — всего лишь звезда второй величины. Он велел мне оттрахать самого себя и ушел. Грубый ублюдок.
Питер провел по волосам обеими руками, резко выдохнул, опустил их, сцепил пальцы и устало спросил:
— Почему ты не сказал об этом раньше?
Мэйсон поглядел в потолок и ответил:
— Но это же не имеет отношения ко мне, верно?
Глава четырнадцатая
— Зачем Ли надо было идти в подвал? — спросил Тони, срывая с запястий куски изоленты.
— Потому что им управляет злой дом? — предположила Эми.
— Да, само собой разумеется.
Парень отбросил ленту и встал. Теперь он знал, где Ли, и больше всего хотел броситься на помощь. Послать вызов твари, засевшей в подвале, сразиться один на один за руку прекрасной… Ладно, не прекрасной, к тому же не дамы, но вызов на битву все еще стоял в повестке дня.
Но Тони, черт побери, не был не только героем, но и звездой второй величины. Он выживал на улице, торгуя информацией. Парень не хотел попусту тратить время. Николасу, скорее всего, грозила смертельная опасность, но Фостер слишком мало знал.