Тони попытался подключить к монологу мозг, но, едва заговорив, подумал о губах, своих и Ли, и о том, что тот только что ими вытворял. Тогда Фостер начал гадать, почему он остановился, и… Иисусе Христе! Он рисковал утратить достигнутые позиции, но сейчас секс был не самой насущной проблемой!
— Послушайте, это не продлится очень долго, поэтому я пойду на кухню, пока горит свет. Вы можете подождать здесь или отправиться вслед за мной.
С этими словами Тони пустился в путь. Он был доволен тем, что наконец-то смог говорить таким тоном, будто ничего необычного не произошло. Разумеется, это «ничего необычного» не включало в себя судороги людей, давным-давно скончавшихся в гостиной.
«Если Ли захочет отрицать страстные поцелуи, то я дам ему такой шанс.
А если актер не станет этого делать?»
Двадцать четыре часа назад — нет, даже двенадцать! — Тони отдал бы правое яйцо за то, чтобы Ли Николас решил внезапно сменить ориентацию. Фостер даже придумал пару сценариев, в которых он сам оказывался причиной такого поворота. В один из них входила интимная гель-смазка со вкусом киви. Все заканчивалось эффектно, в отделанном атласом гробу Раймонда Дарка, стоявшем в студии.
Но в данный момент такой поворот событий был лишь помехой для Тони. Он привык справляться с безответным вожделением. Если же страсть перестанет быть безответной, то один бог знает, чем все кончится.
«Нет, вообще-то понятно чем… Господи, Тони, вытащи наконец голову из своих чертовых штанов!
Когда „повторный показ“ закончится, я пару раз стукнусь лбом об стену. Надо не только отвлечься, но и перестать обращаться к себе в третьем лице».
На плите кипел чайник, явно давно, все время, пока в гостиной подавали другой убийственный напиток, но кухня пустовала. Задняя дверь была закрыта. Раньше такое обстоятельство не останавливало парня. Ему просто нужно было…
Проблема.
Касси сказала, что Генри оставит ноутбук на ведре с окурками. Но это означало, что Тони придется протащить горизонтально расположенный комп через вертикальную щель, которая была всего на пять сантиметров больше его толщины. Кому-то придется держать ноутбук на боку, направленным к входу.
«Жаль, что я не подумал об этом, пока Касси и Стивен были рядом».
— Генри, вы меня слышите?
Если Грэхем мог общаться с призраками своих кузенов благодаря кровным узам, то Фостер был способен общаться с Фицроем. Их тоже связывали многолетние кровные узы.
— Генри…
Тьма.
И Карл.
Нет ответа. Во всяком случае, Тони ничего не услышал. В конце концов, Генри был сверхъестественным существом — вампиром, обитателем ночи, кровососущим не-мертвым, а Тони — всего лишь ассистентом режиссера, помогающим лепить второсортный сериал на третьесортной студии.
Он вытянул руку, провел пальцами по стене, прикоснулся к краю косяка и не смог продвинуться дальше.
Парень всем весом навалился на барьер и почти почувствовал, как сила собиралась в этом месте, чтобы остановить его. Она казалась ему физической.
Хваленая волшебная мощь, способная ухватить за задницу тварь, сидящую в подвале, вообще ни хрена не помогала.
К счастью, существовал другой способ. Уже проверенный.
— Касси! Стивен! Вы нужны мне на кухне!
— Что случилось?
Это были не призраки. Ласкающий бархатный голос нельзя было перепутать ни с каким другим. Да и тень — фонарь отбрасывал ее на дверь — помогла опознать Ли.
— Дверь открыта примерно настолько. — Тони повернулся и развел ладони сантиметров на пять. — Ноутбук вот такой ширины. — Парень раздвинул руки пошире. — Он должен стоять на боку, иначе мне его не протащить.
— Зачем тебе понадобились привидения?
— Они могут разговаривать со смотрителем.
— А ты не можешь пообщаться с Генри?
— Похоже, нет.
Футболка Тони сидела на Ли в обтяжку. Фостер уже видел Николаса в таких, только не в своей. Разница была любопытной, причем этот интерес не затрагивал определенные части тела Тони.
Темные пряди волос падали на лицо актера — теперь Эверетт не зализывал их назад каким-то специальным снадобьем. Тони смутно помнил, как схватился за эти локоны, когда язык Ли вторгся в его рот и принялся исследовать гланды.
Взгляд Николаса метался по комнате. Его глаза как будто превратились в бело-зеленые шарики. Плита, окно, дверь, стена, шкаф, раковина, потолок — что угодно, только не лицо Тони.