Очко в пользу мертвого парня.
— Ладно, ладно! Успокойтесь! — Посколько указаниям Питера все привыкли подчиняться, шум утих. — Я уверен, что мы сможем добраться до Эверетта через пару минут. Те, кто оставался в трейлерах снаружи, наверняка сейчас стараются открыть дверь.
В холле повисло такое гробовое молчание, что слышно было, как Эшли переминается с одной босой ноги на другую.
А потом Тина забрала свой фонарик и выключила его.
— А разве мы не должны их слышать? — уточнила она.
— Ладно, на счет три.
Крис и Аджал, главный механик, ухватили поудобнее полутораметровые стальные трубы из строительных лесов.
— Раз. — Карен стерла с лица брызги дождя и передвинулась немного правее, откуда лучше просматривалась дверь в кухню. — Два. Три.
Удар. Красная вспышка, и обоих мужчин отбросило от дома. Карен пригнулась, и труба, пролетев над ее головой, врезалась в бок трейлера.
— Сказал же, что не сработает. — Голос Грэхема Бруммеля перекрыл затихающее эхо от стального удара. — Дом закрыт наглухо. Он не откроется до рассвета, и отсюда вы ничего не сможете с этим поделать. Так что лучше уж послушайтесь меня и уезжайте, как все остальные.
— Иди на хрен, — огрызнулся Крис, вставая на ноги. — Я не собираюсь тебя слушать, наверняка ты в это замешан. Я вызываю копов.
— И зачем вам понадобилось вызывать полицию, мистер Робинсон?
Крис, Карен и Аджал обернулись, а Грэхем Бруммель отступил в тень, когда Честер Бэйн вышел в круг света, отбрасываемый фонарем с бока трейлера. Он замер под своим зонтом и невозмутимо слушал сбивчивые объяснения подчиненных, мокнущих все сильнее с каждой минутой. Накониц он поднял здоровенную руку.
— Вы не можете попасть в дом.
Это был не вопрос, но Крис все равно ответил:
— Нет, сэр.
— Вы даже не можете прикоснуться к дому.
— Нет, сэр.
— Вы не можете связаться с людьми, оставшимися там, но полагаете, что они не могут выйти.
— Нет, сэр. — Он поморщился, когда Карен заехала ему локтем в бок. — Да, сэр?
— Мои дочери по-прежнему там.
Движимые безусловной реакцией заднего мозга на опасность они невольно сделали шаг назад. Карен снова пихнула Криса, и он выдал еще одно сдавленное: «Да, сэр».
— И смотритель знает, что происходит.
— Да, сэр. — В этот раз хором и с явным облегчением.
— Где он?
— Он… — Крис повернулся, понял, что Грэхем Бруммель уже не стоит перед трейлером, и нахмурился. Прежде чем он успел продолжить, раздался стук захлопнувшейся двери в районе гаража, ответивший на вопрос.
ЧБ издал странный звук — то ли задумчивый, то ли рычащий. Его подчиненные расступились, давая ему пройти вперед, обогнуть трейлер и пересечь небольшой дворик по пути к гаражу. Мокрый гравий хрустел при каждом неторопливом шаге. Около двери, ведущей в жилье смотрителя, ЧБ сложил зонтик и, не глядя, протянул его назад с полной уверенностью, что кто-то его заберет. Дверь оказалась заперта.
Он секунду подергал за медную ручку, прислушиваясь к перемещениям за дверью. Потом сделал четыре длинных шага назад. Аджал поторопился отойти с его пути.
— Мне звонить в полицию? — спросила Карен, пока ЧБ смотрел на дверь.
— Пока нет. — От кузнечного молота, завернутого в плащ от «London Fog» за восемьсот пятьдесят долларов, врезавшегося в крашеное дерево, был бы такой же эффект, как и от плеча ЧБ.
Дерево хрустнуло.
— Замок, — заметил он, отодвигая медный язычок замка через потрескавшуюся обшивку, — стоит того, чего стоит дверь, на которой он стоит. Подождие в каком-нибудь сухом месте, откуда просматривается дом. И позовите меня, если что-нибудь изменится.
— А нам не надо… — начал Крис и умолк, когда ЧБ замер с приподнятой над порогом ногой. — Неважно. Мы посидим где-нибудь и понаблюдаем за домом.
Два шага, и ЧБ снова остановился.
— Тони Фостер заперт внутри? — спросил он, не оборачиваясь.
— Э… Да.
— Хорошо.
На верху лестницы сидел черный кот. ЧБ его проигнорировал. Дверь за котом тоже оказалась заперта.
— Я считаю до трех, мистер Бруммель.
Дверь открылась на двух. Мистер Бруммель не выглядел особо довольным, но отойти с дороги он сообразил.
— Рассказывайте, — велел ЧБ, заходя внутрь.
Грэхем Бруммель фыркнул.
— А иначе что? Вызовете копов?
— Нет.
В одном-единственном слове угрозы было несоразмерно больше, чем букв.
— Вы же знаете, что происходит?
Брат и сестра обменялись одинаковыми взглядами. По крайней мере настолько одинаковыми, насколько позволили увечья.
— Вроде того, — наконец соизволила ответить Кэсси.
Тони вздохнул и сделал еще несколько шагов в столовую. В холле уже началась полдюжина споров, и пока его отсутствия не заметили.
— Вроде того — это недостаточно.
— В основном, это теория Грэхема.
— Грэхема?
— Грэхема Бруммеля, смотрителя. Он наш дальний родственние, — пояснила Кэсси. — Когда где-то лет шесть назад он получил эту работу, он начал использовать кровные узы, чтобы притянуть нас ближе к этому миру. Поэтому мы все осознаем, а остальные нет.
Остальные. О да, это уже успокаивало. Тони присел на один из складных стульев, принесенные поставщиками, и подавил желание побиться головой об стол.
— Начните с начала.
— С начала? — Она глубоко вздохнула — или по крайней мере, сделала вид, что вздыхает. — Ладно. Этот дом есть…
— Или хранит в себе, — влез Стивен.
— Да. Он хранит в себе или он и есть зло.
— Какое еще зло? — нетерпеливо спросил Тони. Кэсси нахмурилась.
— Повежливее. Мы не обязаны тебе помогать.
— Вы правы. — Хотя пока они не особо и помогли. Их предупреждение явно запоздало. Прошу прощения.
Она удовлетворенно взбила юбку и продолжила:
— Грэхем говорит, что это просто зло.
— То есть, что-то плохое?
— Очень плохое, — согласилась Кэсси. — И оно собирает измученные души. Грэхем думает, что оно позаимствовало идею у Крейтона Каулфилда, который собирал всякие странные вещи. И что именно с него оно скопировало характер.
Тони приподнял руку.
— То есть, если кратко, эта злобное создание в доме хочет собрать нас?
— Наверно. Оно ничего не добавляло в коллекцию после Карла и его матери — а это было тридцать лет назад.
— Я не видел его мать.
Стивен фыркнул.
— Конечно, не видел. Это Карл как дежурная лампочка — работает круглосуточно.
Это соответствовало теории Эми о том, что самые маленькие обычно сильнее всего.
— И мистер Бруммель знал об этом, когда ЧБ арендовал дом?
— Да и нет. Он знал его историю, но думал, что раз дом так долго пустовал, то зло затаилось.
— Заснуло, — подсказал Стивен, когда Тони нахмурился.
— Да, я понимаю. Но, похоже, он ошибся.
— Нет, он был прав. Мы снова его чувствуем, как когда-то раньше. И это только что началось.
Здорово. Они как-то сами все испортили.
— Тогда его разбудили съемки?
Стивен пожал плечами и поправил голову.
— Грэхем говорит, что его может разбудить только кровь.
Он наклонился поближе, прищурив глаза и раздув ноздри — почти парень с плакатов со зловещими предупреждениями.
— Не стоит пускать кровь в этом доме.
— Да, но мы использовали ненастоящую кровь!
Когда она упала, он стоял примерно в метре от ступенек. Достаточно близко, чтобы услышать характерный звук разбивающегося колена. И он представлял, где Ванда должна была приземлиться. Но хотя по коже бежали красные полоски, на камне крови не было.
— О черт.
— Тони? — Зев заглянул в столовую, осторожно держа перед собой свечу. — Ты чего сидишь один в темноте?
Он был не один, а призраки излучали достаточно света, чтобы нормально беседовать. Но упоминать об этом, наверно, не стоило.
— Я… просто думал.
— Подумай в холле. Питер хочет, чтобы мы держались вместе.
— В холле?
— Он думает, что нам не следует оставлять Эверетта одного.