– В этом случае, я предлагаю вам начать задавать вопросы по существу. Про то, что вас действительно интересует. Я обещаю отвечать вам честно, если это не будет нарушать конфиденциальность моих отношений с клиентами. Но у меня будет одно условие.
– Интересно.
– Вы наверняка будете писать отчет. Если вас устроят мои ответы, и если история с яхтой окажется никак не связанной с вашим расследованием, то в отчете эта история освещена не будет. И вообще вы про нее забудете.
– Вы считаете, что в вашем положении можете диктовать мне условия?
– Я полагаю, мистер Беннет, что в данное время вы находитесь в очень жестком цейтноте. Если сегодня, крайний срок – завтра, у вас не будет конкретного результата, вся ваша деятельность закончится ничем. Так?
– Мне приходилось иметь дело с большим количеством сукиных детей, мистер Эмерсон, – сказал Дон, – но должен сообщить вам, что ни на ком из них происхождение не сказалось так радикально как на вас. Ладно. Будем считать, что договорились.
– Тогда спрашивайте.
– За два последних года у вас появились очень крупные клиенты. Из России. Это вы их нашли или они вас?
– Они пришли сами.
– По рекомендации?
– Очевидно.
– Их привели люди из ARWA?
– Да.
– Когда они вышли на вас в первый раз?
– Вскоре после смерти Иглета.
– Расскажите, как это произошло.
Эмерсон вздохнул.
– Вы, надеюсь, знаете, что мы должны были подать иск во вторник, а в субботу стало известно, что Иглет покончил с собой. Поэтому подачу иска пришлось остановить – по закону мы не могли никуда двигаться, пока суд не назначит душеприказчика. Родственников у Иглета не было, так что инициатива в этом вопросе была полностью на стороне кредиторов. «Воган и Слайм» – предыдущие адвокаты Иглета – уже подготовили предложение, не помню сейчас, кого они там собирались назначать, но это неважно, остальные кредиторы тоже не возражали, и все могло решиться довольно быстро. И тут на меня вышел человек из ARWA.
– Как его зовут?
– Семен Хомски. Его в Лондоне давно уже нет, примерно через полгода он вернулся в Москву. Сейчас там другой.
– Не знаете – кто?
– Это важно?
– Пока нет. Хочу уточнить одну вещь. Адвокатская этика позволяет вести переговоры напрямую с ответчиком, если вы представляете интересы истца?
– А мы в этот момент никого не представляли. Иглет умер, а душеприказчика ещё не было. И вообще все это было очень неожиданно. Я был на концерте в Барбикане, и он подошел ко мне в антракте. Мы разговорились – просто так, ни о чем, а потом он представился и сказал, что у него есть предложение, от которого я не смогу отказаться.
– Так и сказал?
– Так и сказал. На следующий день мы встретились в «Аспинале», и он сразу выложил на стол мой контракт с Иглетом.
– Где он его взял?
– Не знаю.
– Эмерсон! Мы же договорились!
– Я не знаю! Было всего два экземпляра: один у меня, один у Иглета. Я даже копий не снимал, и держал свой экземпляр в банковском сейфе. Он и сейчас ещё там, можете проверить.
– Он показал копию или оригинал? Впрочем, что я спрашиваю… конечно, копию.
– Да. Копию.
– Вы уверены, что ваш экземпляр договора к ним в руки не попадал?
– Абсолютно уверен.
– Так откуда он взял договор?
– Я уже сказал, мистер Беннет, что понятия не имею.
– А яхта к тому времени уже была продана?
– Да.
– Он про это знал?
– Он про это не говорил. Но знал. Вообще говоря, это не был шантаж, во всяком случае в обычном смысле. Это было деловое предложение, но такое, от которого, действительно, было трудно отказаться. Он сказал, что у российского правительства есть имущественные претензии к Летову – это русская фамилия Иглета, и забрать яхту в счет этих претензий им ничего не стоит, но они вполне удовлетворятся другими активами, а про яхту забудут, если я пойду им навстречу.
– В чем?
– Мы подаем заявку, и «Харвуд-Макбейн» становится душеприказчиком Иглета. С «Воган и Слайм» у них было, как он сказал, взаимопонимание. После этого про иск Иглета к ARWA мы забываем. Документы, которые нам передал Иглет, отдаем им. Взамен они обязуются в течение ближайшего времени привести нам таких клиентов, что о благосостоянии фирмы беспокоиться уже никогда не придется. Эти люди, мистер Беннет, знают, чего хотят, и умеют держать слово.
– И вы согласились?
Эмерсон пожал плечами.
– А вы бы как поступили на моем месте, мистер Беннет?
– Никогда не бывал на вашем месте, мистер Эмерсон. И это все?