Дворский терпеливо ждал, пока Мей налюбуется видами прихожей, а затем учтиво уточнил:
— Желаете побеседовать с Дарной сейчас?
— Да, — выдавила из себя Мей. — Чем ранее приступим, тем скорее возвращусь домой.
Дворский усмехнулся ее словам. Он поправил пиджак, сверился с напольными часа и сказал:
— Я отведу вас в гостиную. Госпожа к вам выйдет.
Мужчина не стал терять времени и сразу же направился к гостиным комнатам. Мей поспешила за ними, но при этом старалась рассмотреть как можно внимательнее каждую диковинную вещь в этом доме.
— Знаешь, мне повезло, что я невидим, — неожиданно сказал Трим. — Не думаю, что меня пустили бы сюда. Походу Дарна далеко не прислуга.
До комнаты дошли они быстро. Дворский пропустил их внутрь и сказал:
— Ожидайте госпожу здесь. Может быть, желаете чаю сейчас? Или вы можете дождаться обеда, до него всего час остался. Сегодня у нас стерлядь с картошкой и брусникой, а на десерт медовые пышки.
При упоминании еды у Мей скверно заурчало в желудке. Она смущенно обняла себя и ответила:
— Дождусь обеда. Благодарю.
Дворский понимающе кивнул, а затем удалился. Мей несмело прошла в центр комнаты. Волнение и страх смешались, вызывая уже привычную дрожь в руках.
Трим же был куда спокойнее. Он сел на корточки у деревянного стола и с диким интересом стал рассматривать глубокие царапины на нем. Парень аккуратно провел пальцем по столешнице, но тут же выругался, вспомнив, что теперь его руки совершенно бесполезны.
— Что ты делаешь?
— Да ничего. Смотрю просто, — Трим встал с места и принялся расхаживать по гостиной, внимательно осматривая ее.
Крошечная комната, с огромным камином у стены, едва ли подходила для приема гостей. Куда более она была похожа на кладовую, куда хозяева решили снести всю непригодную мебель. Парень обошел потертые диван и кресла, заглянул на полки, заставленные пыльными статуэтками и подсвечниками, изучил книжный шкаф, а затем вернулся к входной двери, исцарапанной изнутри когтями. Повреждения были старыми, местами почерневшими от времени.
— Что это?
— Должно быть, у них был очень невоспитанный пес, — ответил Трим подруге, но вскоре понял, что она спрашивала не об этом.
Мей неподвижно стояла у портрета, что висел над камином. Полотно, как и все вокруг, было изрядно изношено временем — яркие краски пожелтели, покрылись трещинами. На картине были изображены двое: тоненькая, миниатюрная девочка с большими кристальными глазами, держащая в руках увядший букет, и высокий, статный мужчина, со злобно опущенной улыбкой.
В девчушке Мей сразу же узнала Дарну. Яркий румянец играл на ее щеках, а глаза блистали счастьем и ясностью, присущей только взрослым. Во взгляде мужчины же читалась смесь отвращения и гордости, словно он наконец-то одержал победу над своим недругом.
— Это свадебный портрет, — подойдя, пояснил Трим. Пальцем он указал на мужчину. — Это Казимир. А рядом, кажется, Дарна. Не знал, что они женаты.
— Ты лжешь мне. Она тут совсем дитя, не может быть женой ему.
— Посмотри на ее платье — оно белое. А такое носят только на свадьбу или поминки. Да и ранние браки в знатных семьях — это обычная практика. Родители Дарны просто заранее позаботились о ее будущем.
Мей представила себя на месте невесты и испуганно передернулась:
— Это мрак. Нельзя так с детьми.
— Я тоже так думаю, — знакомый женский голос раздался над ухом у цыганки. Мей резко повернулась и увидела перед собой Дарну. — Но это давно в прошлом. Я больше не его жена.
Мей смутилась. Неизвестно, сколько женщина стояла позади и слушала ее мысли по поводу столь раннего брака. Женщина заметила ее смущение, спросила:
— С кем ты говорила?
— Ни с кем.
— Следовательно, мысли вслух. Занятно, — женщина слегка вздернула подбородок и проследовала к креслу, собираясь продолжить беседу там. — Присаживайся, разговор нам предстоит долгий.
В это утро Дарна не казалась столь доброжелательной, как в ночь их знакомства. Да и внешне она мало чем походила на ту измученную страхом женщину, что обратилась за помощью к цыганке.
Она, несмотря на болезненный цвет лица и рано наступившую старость, была вполне хороша собой. Густые волосы хозяйка дома собрала в высокую прическу, а вместо скучного белого платья выбрала накидку из легкой, невесомой ткани с расшитыми узорами. От ночного траура, казалось, не осталось ни следа.
Когда Мей села на край дивана (а Трим устроился по соседству), Дарна продолжила: