Камеристка едва сдерживала слезы.
— Ваше Верховное Величество, здесь нет никого, кроме нас, — слуга попыталась забрать у королевы ручное зеркальце, но промедлила. Ханна с криком умирающего зверя кинула его в стену.
— Ты слепа, Матильда, — Ханна не говорила, а шипела, подобно змее. — Она приходит каждую ночь, истязает меня. Ты видела мои раны, ты знаешь правду. Не выставляй меня сумасшедшей.
Так проходило каждое утро при королевском дворе. Все в столице, да и наверняка за ее пределами, знали, что Верховная больна. Больна не физически, а душевно.
— Ханна бедняжка! — причитали многие аристократы. — Смерть сестры так пагубно повлияла на нее. Ей так тяжело, а она все делает ради Империи!
Чушь.
Матильда и другие приближенные знали, что безумие Ханны не объяснить потерей. Королева сходила с ума из-за страха, что сестра заберет ее с собой в могилу.
А Империя… Она держалась на плаву лишь за счет Совета.
— Она снова мешала мне спать. Царапала своими когтями мне глотку.
Шея королевы была украшена свежими ссадинами. Чуть ниже, на плечах и груди, виделись старые бурые раны, которые почему-то не спешили заживать.
— Это просто сон, госпожа. Ваша сестра давно мертва и не может приходить к вам. А призраков не существует, — Матильда нежно шептала ей слова успокоения. Королеву, словно малое дитя, можно было угомонить только так.
Ее болезнь развивалась стремительно. Последние полгода были самыми тяжелыми. Матильда буквально ночевала у покоев королевы, чтобы в любой момент успеть остановить ее истерику. Конечно, камеристке льстило, что Верховная слушает только ее. Никаких лекарей или хранителей Ханна не подпускала к себе так близко.
— Ты мой единственный друг, — однажды перед сном призналась королева. — Проси о чем угодно.
Матильда многого не желала. Семьи у нее не было, в деньгах она не нуждалась, да и титул аристократки навряд ли бы сделал ее счастливой.
Но было одно маленькое желание, которое она тогда рискнула озвучить:
— Оставьте престол, госпожа. Совет прав, вам пора на отдых. Так будет лучше для всех.
Тогда Ханна рассмеялась. А затем задумалась.
Маленькая просьба маленькой камеристки могла изменить ситуацию в Империи. Узнав об этом, летописцы бы сразу же посвятили Матильде отдельную страницу в исторической хронике. Но этого не случилось.
Ханна еще долго сопротивлялась и пыталась бороться с болезнью, пока колесо года не повернулось в сторону праздника.
— В этом году двести лет, как мой род правит в Истерии, — кротко сказала королева в один из вечеров, что они проводили вместе с Матильдой. — Думаю, это прекрасное время, чтобы уйти.
Поверить в сказанное было сложно. Матильда не восприняла ее слова всерьез. А через месяц Ханна сообщила Совету, что выбрала преемника. В конце года его должны были короновать.
— Он мне не нравится, — Ханна плакала, сжимая кулаки. Хотелось вновь скрести глотку, плечи, сердце. — Он погубит Империю.
— Вы про принца Энна? — Матильда собирала осколки после утренней истерики.
— Да. Он еще ребенок. Совсем не понимает ничего.
Отложив разбитое зеркало в сторону, камеристка принялась заваривать снотворный отвар. Она неспешно добавляла лепестки розы, жасмина к смеси трав из полыни и мяты. Этот напиток она делала королеве ежедневно, иногда убирая из него вредную для горла мяту.
— Почему же вы тогда выбрали его?
— А кого еще? Все, как один, без мозгов. А Энн хотя бы похож на меня чем-то. Характером, наверное. Но все равно он мне не нравится.
— Если он похож на вас, но вам не нравится, то, может, вы и саму себя не принимаете? — осторожно уточнила Матильда. Будь на ее месте другой слуга, Ханна тотчас бы приказала снести ему голову с плеч. Но Матильда была особенной, ее наказывать королева не хотела.
— Ты права, Матильда. Ты совершенно права, — Ханна шмыгнула носом и отвернулась от камеристки, прикрыв глаза. — Мерида всегда говорила, что мне нужно полюбить себя.
— Ваша сестра правильно говорила. Вам нужно заботится о себе прежде всего, вы и так берете многое на себя. К примеру, вы могли бы нанять себе хотя бы советника. За долгие годы существования Империи вы единственная, кто правит в одиночку.
Ханна усмехнулась.
— Ты не понимаешь, Матильда. Мне нельзя этого делать.
— Почему?
— Я никому не могу полностью доверять. А нанять советника и укрывать от него тайну то же самое, что наливать вино и не пить его.
Матильда вспомнила об отваре. Процедив напиток от травы, она перелила его в чашку и добавила главный ингредиент — капельку яда.
-Не забудь про олиум*. Я не хочу помереть как мой незаконнорождённый братишка.