— Мне искать ее в мире живых или мертвых? — спросила цыганка, но затем смутилась. Такой вопрос наверняка бы был неприятным для большинства людей.
Но Дарна была исключением. Ничто не дрогнуло на ее лице, когда она ответила:
— Я не знаю. Меня не было, когда она исчезла.
Была ли это непоколебимая вера найти живой племянницу или почти принятая скорбь, требующая подтверждения, — Мей не могла знать точно.
— Сколько лун прошло с ее исчезновения?
— Уже не сосчитать. Это случилось много лет назад. Не думаю, что точная дата вам чем-то поможет.
Мей приподняла бровь, требуя объяснений от женщины.
— Я искренне верила в ее кончину до недавнего времени. Один человек сказал мне, что ее могли спрятать, поэтому я и обратилась к вам. История длинная и запутанная, я сейчас всё объясню.
— Не нужно. Важные слова были уже произнесены.
Дарна явно оскорбилась тому, что ее рассказ не захотели выслушать. Настаивать, однако, она не стала. Вместо этого она бесцеремонно взяла Мей за руку, наклонилась к ней и произнесла:
— Пусть это останется между нами. Никто не должен знать о ее судьбе, какой бы она не была.
— Мой дар — непозволительная роскошь, — цыганка слегка сжала ее руку, выражая поддержку. — Я живу им. И если бы тайны приходящих выходили дальше моих дверей, то не сидела бы я тут перед вами. К тому же, в мире мертвых никому нет дела до людских трагедий.
Эти слова успокоили гостью. Или так показалось Мей. Цыганка слегка улыбнулась и развернула руку Дарны ладонью вверх.
— От вас нужно немногое, — Мей накрыла ее руку своей, а в другую всучила платок. — Что бы не случилось, не отпускайте руки моей и платка, храните молчание.
Дарне ничего не оставалось, кроме как согласиться с ее правилами.
По комнате зашагал Трим. Походка была легкой, незаметной для гостьи. Да и едва ее возможно было бы услышать столь поздним вечером, когда природа пробуждалась от дневного сна и пела свои песни. Наверное, и сама бы Мей не обратила на него внимание, если бы не была способна видеть. Парень встал позади подруги. Наблюдать за подобным ему еще не приходилось, поэтому ему хотелось оказаться как можно ближе к месту событий.
Со стороны, ритуал выглядел совершенно простым. Достаточно было настроить зеркала так, чтобы они отражали друг друга, поставить хрустальный шар в центр стола, сосредоточиться на вещи пропавшего да и взяться за руки. Последовательность действий была настолько примитивной, что даже Трим справился бы с такой магией.
Но так было лишь со стороны.
Погруженная в бесконечные коридоры отражений, Мей смотрела на взволнованную Дарну. В отсвете зеркал лицо гостьи выглядело совершенно другим. На юных щеках играл румянец, тонкие губы расплывались в искренней улыбке, а глаза были наполнены звездным сиянием. Она была живой. И глядеть на нее было сплошным удовольствием.
Но Мей нужно было не это. Отблески прошлого играли и в хрустальном шаре. Причудливые переливы цветов и силуэтов сливались в вполне ясные воспоминания. Мей перенимала от них радость, перемешанную с волнением. Чувствовала прикосновения родных Дарне людей, ощущала их шепот. Слышала крик ребенка. Но то был радостный крик, что издает каждый при рождении.
Мей четко поняла — она нашла их связь и могла идти дальше. Закрыла глаза, едва слышно начала взвывать к Богам. Наступила самая тяжелая часть ритуала, которая едва могла быть понятна остальным. Цыганка не могла позволить себе шевелиться или думать о чем-то ином. Позволив себе отвлечься, она бы потеряла всю возможность хождения по мирам.
Трим вслушивался в монотонный шепот подруги.
— Cantes ale aleca. Cude minas mon minas. Cude minas quvena.
Как бы хотелось ему понимать, что она говорит. Их скрытый язык он так постичь и не смог, хотя иногда вылавливал в нем знакомые слова. Мей говорила, что латсанский произошел от них, поэтому Триму было бы легко освоить звездную речь, если бы он захотел.
Ничего необычного не происходило, поэтому Трим уставился на вид из окна. Иссиня-черные деревья окружали вардо. Их макушки вот-вот были готовы коснуться небес. Покачиваясь от ветра, они словно оживали, обретали лица. Трим мог поклясться, что деревья смотрели на него. Хмурились, шептались между собой. И парень пытался успокоиться, говоря себе, что это всего лишь его разыгравшаяся фантазия. У вардо послышался оглушительный треск, словно природные гиганты пытались покинуть земные оковы.