- Ага, к делу. Без проблем, чувак. В натуре, без проблем. Я задвинул твою тему нашим шишкам, и они уже нашли на нее заказ. Аудиокомпания "Генера" - слышал про такую? Хе-хе, про нее слышал каждый, у кого есть уши. Опаньки, клёвый слоган, надо будет шепнуть копирайтерам! Но это я отвлёкся. Значит, техзадание тебе прилетит на почту. Что они хотят видеть - они сами не знают, так что сделай им красиво и с музыкальным уклоном.
- С площадкой определились? - спросил Франк, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Переступить порог "ЭсЭндЭм" для него было всё равно что отправиться к дантисту с запущенной зубной болью, когда знаешь, что тебя ждёт, но все равно боишься увидеть клещи.
- Вандомская площадь, чувак. Вся твоя, как девчонка с бульвара Клиши. Работай на всю катушку, чтоб на века: "Генера" проплатила очень солидную категорию рекламы, так что крестик найдут только самые большие ценители реальности, хе-хе.
- Понял. Буду работать, - бросил Франк.
- Ништяк. Да, и пока при памяти: колонну не трогай. У нас нет на неё прав, так что там закреплённый кусок кода размером где-то двадцать на двадцать, ну и в высоту я уже не помню сколько.
- В смысле - не трогай колонну? - не понял Франк.
- Да в техзадании всё написано. Кури мануал, чувак. В общем, бывай, держи связь.
Изображение Арно исчезло, а Франк невидящими глазами продолжал смотреть в пустоту.
Вандомская площадь... Восхитительный архитектурный ансамбль, полный истинно французского изящества. Колонны, аркады, мансарды, тёплый бежевый камень стен - восьмиугольная площадь с величественной колонной в центре напоминала тщательно выстроенную магическую фигуру: добавь один лишний элемент - и колдовство рассеется. Но именно это и предстояло сделать Франку - собственными руками нанести еще один шрам на лицо любимого города. Пусть максимально изящный, пусть по большому счёту ненастоящий - шрам останется шрамом. И аудиогигант "Генера" заплатит астрономическую сумму за то, чтобы этот шрам было непросто изгладить.
- ...Гарантирует скорейшую адаптацию и естественные ощущения. Согласно данным клинических исследований, более восьмидесяти процентов...
Франк вздрогнул, словно выдернутый из глубокого сна. Представительный мужчина в халате и докторском колпаке с баннера напротив увлеченно рассказывал ему про очередной чудо-препарат. Судя по схематичной рисовке, его производитель не сильно вложился в рекламную кампанию и, скорее всего, в принципе не страдал избытком денег, так что закрывающий крестик был прямо на виду - хотя и изо всех сил пытался слиться с красным крестом на колпаке. Взмахом ресниц Франк стер доброго доктора с окна вагона. На мгновение за исчезнувшим баннером показался пригород Парижа, а затем стекло затянулось дымчатой пеленой, сквозь которую можно было разглядеть лишь расплывчатые световые пятна.
Этой технологией были оснащены все баннеры на окнах в транспорте. Смотреть на окружающий мир разрешалось только при активной рекламе, какую бы категорию блокировки ты не оплатил.
- Ненавижу рекламу, - сообщил Франк бледному молодому человеку на соседнем сиденье. Тот не ответил; его глаза были закрыты, а пальцы барабанили по поручню в такт заполняющей его сознание музыке.
- Да, именно так: ненавижу рекламу, - Франк повернулся к пожилому мужчине слева. Ответа он вновь не дождался: остекленевшие глаза, прерывистое дыхание и подрагивающие плечи прозрачно намекали на то, что нейроимплант сейчас дополняет реальность старика крайне чувственным, хотя и не совсем пристойным образом.
Монорельс начал плавное торможение, и Франк с облегчением поднялся со своего сиденья: подобное соседство его всегда беспокоило.
- Кажется, я уже говорил: я ненавижу рекламу, - подходя к дверям, сказал он девушке с короткими светлыми волосами.
Её глаза распахнулись, и Франка встретил весёлый, немного смущённый взгляд:
- Правда? Я тоже!
Так он встретил Адалин.
Они шли под руку по Вандомской площади. Со всех сторон их обволакивал многоголосый восторженный гул, сплетённый из европейских, азиатских и каких-то вовсе не мыслимых языков. Франку, рассказывающему Адалин забавную историю про отель "Риц", приходилось повышать голос - но то и дело он сознательно говорил тише, и девушка прижималась к его плечу, чтобы лучше слышать. Но все окружающие их голоса непостижимым образом органично вплетались в звуки симфонической музыки, исходящие из центра шестиугольной площади.
- Твоя работа? - спросила Адалин с улыбкой, которая получилась несколько холоднее, чем хотелось бы Франку.
- Я пытался вписаться в общий стиль, - ответил он и тут же мысленно обругал себя последними словами и за извиняющийся тон, и за тот подлый вид негодования, который приходит одновременно с осознанием собственной неправоты.