Адалин выпустила руку Франка и ускорила шаг, чтобы поближе рассмотреть новую достопримечательность Парижа.
На площади расположился не один оркестр. Шесть полноценных составов окружали Вандомскую колонну со всех сторон. Сотни человек играли в почти пугающей синхронности, словно единый организм, дышащий взмахами смычков и переливающийся отблесками меди. Вокруг сновали туристы, подходя вплотную к бархатистым красным канатам вроде тех, что отгораживают произведения искусства в музеях. Впрочем, музыканты, казалось, были вовсе не против такого близкого соседства; многие из них, улучив момент, улыбались или подмигивали подошедшим к ним слушателям, ни на долю секунды не сбиваясь с такта.
- Никого не смущает, что они играют без дирижёра? - хмыкнула Адалин, когда Франк догнал её.
- Те, кого может это смутить, идут в Гарнье или Шатле. А здесь по большей части неискушённые слушатели, которые с удовольствием послушают произведение-другое и пойдут дальше гулять по Парижу... унося в подсознании фоновую информацию о продуктах "Генеры". Их не волнует, почему в шести оркестрах никогда не сбивается даже последний духовик, почему музыканты играют целый день без передышки и почему инструменты не расстраиваются в дождь или холод. Я хотел сделать по-другому, ближе... к реальности. Но заказчики потребовали именно так - чтобы реклама потрясала воображение с первого взгляда и не заботилась о втором.
Адалин едва заметно вздрогнула:
- А они хотя бы понимают, что этот оркестр... ненастоящий?
Франк развёл руками:
- Это не бросается в глаза. Оркестр играет за канатами; даже если кому-то приспичит через них перепрыгнуть и похлопать первую скрипку по плечу, он должен что-то почувствовать. Тактильными откликами имплантов занимался Лакруа: я не знаю, насколько тщательно он их проработал. Чёртов наркоман мог зашить в код всё, что угодно, вплоть до электрошока... Ну да не о нём речь. В любом случае, если какой-нибудь дотошный исследователь устроится на Вандомской площади на весь день с табуреткой и бутербродами, он заметит все нестыковки. Я не проверял, но в Сети это уже наверняка расписано. Но простым зевакам нет особой разницы: им ничего не бросится в глаза до последних тактов их любимой...
Музыка накатила особенно мощной волной, в первый раз заглушив голос Франка; она взметнулась в яркой коде, захватив внимание всей площади. Руки Адалин непроизвольно взметнулись, словно она решила заменить отсутствующего дирижёра, и все шесть оркестров подчинились их взмахам:
- Там-тим-там-там! - с улыбкой пропела она.
- Тарарам-там-там-там-там! - одновременно с ней спел Франк.
Их голоса не попали друг в друга.
- Что ты спел? - удивлённо уставилась на него Адалин. - Они же играли совсем не то...
- Это тебе так кажется, - улыбнулся Франк, хотя в груди снова шевельнулась маленькая льдинка. - Для меня они играли "Маленькую ночную серенаду", а для тебя?
- "Женитьбу Фигаро", - растерянно ответила она. - Это и есть твои... адаптивные технологии?
Улыбка окончательно сползла с его лица, и он тяжело ответил:
- Они самые. Этот проклятый неугомонный оркестр каждому играет что-то своё. Лезет прямо в сознание и достаёт оттуда любимую музыку. Моцарт, Дебюсси, Чайковский, Уильямс, Шимада... Ни у одного коллектива в мире нет такого репертуара. Знала бы ты, какую только дрянь не слышала тестовая группа: они называли мелодии, а мне было стыдно, что мой оркестр играет вот такое. Пусть это всего лишь очередная виртуальная обманка... всё равно я успел с ним сродниться, пока программировал.
Адалин потрясённо обвела взглядом площадь:
- Они все слышат что-то своё...
- И видят, - кивнул Франк. - Мы с Лакруа прописали основу, но каждый зритель, если присмотрится, увидит среди оркестра... нет, не известного музыканта, это было бы слишком подозрительно... просто кого-то похожего. Это усилит внимание на какой-то там процент, человек будет слушать дольше, а фоновый информационный канал откроется шире...
Отвернувшись, Адалин двинулась дальше. Чертыхнувшемуся про себя Франку снова пришлось её догонять.
- Ну в чём дело? Это моя работа! Неужели оркестр так портит Вандомскую площадь?
- Ты же ненавидишь рекламу! - резко остановившись, выкрикнула она ему прямо в лицо. - Ты создал технологию, с которой мир может выглядеть по-другому, придумал вход в параллельные вселенные, и не придумал ничего лучшего, кроме как пустить её в дело, которое ненавидишь?
Франк стиснул зубы. Скрипки у него за спиной взяли жалобный минорный аккорд.