Франк моргнул несколько раз. Образ Лакруа, ленивыми движениями листающего варианты собственного облика, расплылся перед его глазами, скрывшись за ставшей уже привычной страницей Министерства Охраны Реальности. Он перешел в каталог блокировки рекламы, прокрутил все доступные ему варианты. Ниже ограничительной черты виднелись замутнённые, но всё равно различимые позиции: Франк разобрал слова "муниципальная дополненная реальность" и очень много цифр в столбце цен.
- Мы заболтались, Арно, - сказал он. - У тебя наверняка есть для меня новые заказы.
Закатное солнце, проливающееся в зал Лувра через высокое окно, играло на белом мраморе, придавая ему тёплый оттенок человеческой кожи. Адалин, затаив дыхание, любовалась тем, как крылатый бог поцелуем пробуждает от мертвенного сна свою возлюбленную.
- Каждый раз я нахожу в ней что-то новое, - шептала она Франку. - Я уже привыкла к тому, сколько динамики запечатлено в одном этом моменте, сколько чувственности в этих руках, сколько страсти и в то же время целомудрия... Видишь, это кульминация всей их истории, момент перехода из одной реальности в другую, после которого наступает их "долго и счастливо". Поначалу сам этот образ потрясал настолько, что не удавалось замечать детали; но теперь, когда у меня хотя бы не сразу выступают слёзы на глазах... Посмотри, насколько по-разному обработана поверхность кожи, одежды, каменного ложа... С ума сойти, морщинки на коже! И всё это высечено из одного куска мрамора...
Ещё несколько мгновений она заворожённо вглядывалась в шедевр Антонио Кановы, потом тряхнула своими короткими светлыми волосами и тихо рассмеялась:
- Прости, рядом с этой скульптурой меня заносит. Для меня она настолько родная, что мне хочется вас познакомить. Амур и Психея, это Франк; Франк, это...
Адалин осеклась, поймав его взгляд, уходящий вдаль в окно.
- Ты не видишь её...
- Нет, - сдавленно ответил Франк. - Я вижу только каменную плиту. А еще вижу голые стены и пустые тумбы... и мне страшно. Как будто я пришел на Елисейские поля воскресным днём, но там нет ни людей, ни машин... только призраки. Ходят сквозь меня, радуются тому, что давно пропало, и не подозревают, что уже мертвы... Тут не осталось ничего, Адалин. Это разграбленная могила. Нет, постой... видишь вон ту вазу? Она настоящая. Даже не знаю - забыли или побрезговали? В Лувре было достаточно сокровищ, чтобы насытить всю мировую жадность...
- Но где они теперь? - Адалин попятилась прочь от играющей тёплым светом иллюзии.
- Кто знает... Я бы предположил, что в частных коллекциях. Думаю, что не только Лувр теперь заполнен виртуальными подделками: даже Вандомская колонна наверняка стоит у кого-нибудь на частном острове... Хотя я и не уверен, что кто-то из этих богачей может осознать принципиальную разницу между подлинником и цифровой копией - наверное, им просто приятно владеть тем, что не может получить никто более. Вот кто понимает разницу между реальностью и виртуальностью... Что бы на это сказал Арно...
Адалин полубессознательно протянула ладонь к статуе, к тонким рукам Психеи, гладящим кудри Амура.
- Мадмуазель! Прошу вас, не касайтесь скульптуры!
Она вздрогнула от окрика невесть откуда взявшегося смотрителя музея, отдёрнула руку. Человек в униформе смерил её подозрительным взглядом, потом выдавил холодную дежурную улыбку и отошёл прочь, изредка поглядывая через плечо.
- А он хотя бы... настоящий? - ошеломлённо спросила она Франка, кивнув вслед смотрителю.
Тот покачал головой.
- Весь персонал виртуальный. Реальным людям незачем охранять воздух. Боты дешевле, да и бдительнее. Интересно, что будет, если взять какую-нибудь статую и грохнуть на пол? Наверняка сбежится куча народу; может быть, даже новостники - они сами как боты, вечно появляются из ниоткуда... Будут таскать тебя по всем инстанциям, грозить, кричать, но вряд ли что-то смогут предъявить - какой ущерб можно нанести иллюзии?..
Солнечный луч соскользнул с лица Адалин; теперь оно, в отличие от мрамора, казалось холодным.
- Тот вопрос, который ты задал Лакруа... - медленно произнесла она. - Мне кажется, я знаю на него ответ.
Она двинулась к выходу из зала - в коридор, где вдоль пустых стен бродили восхищённо шепчущиеся туристы.
- Я поняла это здесь, - сказала она, глядя на людей, оживленно обсуждающих давно исчезнувшие скульптуры и картины. - Реальность материальна, осязаема... но она гораздо более хрупка, чем виртуальность. Даже забавно, на самом деле: на одной чаше весов камень, дерево, даже плоть... а на другой - всего лишь свет и электричество, дым и зеркала. Но реальность так просто разрушить, сжечь, расколоть... Неудивительно, что человечество столь охотно предпочло цифровые ценности материальным. Они надёжнее, безопаснее и настолько дешевле...