— А что за человек там первым секретарем? — спросил Остудин.
— Казаркин, — ответил Батурин и нахмурился. — Николай Афанасьевич Казаркин. Лет пять уже секретарит. До этого работал инструктором обкома партии.
— К геологии имеет какое-нибудь отношение?
— Нет, — Батурин потрогал пальцами взлохмаченную левую бровь. — По-моему, у него педагогическое образование. Но мужик он крутой. Если захочет в чем-то разобраться, разбирается досконально. Так что готовься. Чаще позванивай ему, советуйся. И, главное, не задирайся. Особенно сначала.
И уже без всякого перехода спросил:
— А что жена вместе с тобой не поехала?
— Она ведет выпускной класс, ее до конца года с места не сорвешь, — сказал Остудин. — Кстати, в Таежном место для англичанки найдется?
— Вот этого я тебе не скажу. Но то, что она без работы не останется, могу гарантировать, — он подвинул к себе листок бумаги, который отложил в сторону, когда начиналась беседа. — Если возникнут какие-нибудь проблемы, сразу же звони мне. У нас так заведено: обо всех неприятностях первым должен узнавать я.
Остудин понял, что разговор окончен. Он поднялся, Батурин тоже встал. Они попрощались, как давние знакомые. Батурин даже ненадолго задержал его ладонь в своей руке. И еще раз посмотрел в лицо. Словно хотел проверить, не ошибся ли, приглашая на столь серьезную должность совершенно незнакомого человека.
Остудин вышел из кабинета. С секретаршей, стоя у стола, разговаривала девушка. Он не видел ее лица, она стояла к нему спиной.
— Заходите, Танечка, — сказала ей секретарша, показывая рукой на кабинет Батурина. — Захар Федорович еще с утра предупреждал о вас.
Девушка повернулась и, не глядя на Остудина, пошла к двери кабинета начальника. У нее было тонкое интеллигентное лицо и стройная фигура.
— Кто это? — невольно спросил Остудин, провожая ее взглядом. Он подумал, что это работница объединения, может, даже геолог.
— Журналистка, — ответила секретарша. — Татьяна Ростовцева. Кстати сказать, из андреевской газеты. Вы ее знаете?
— Нет, мне просто показалось, — сказал Остудин и подумал, что Сибирь, по всей вероятности, славится не только нефтью, кедровниками и грибными местами, но и красивыми женщинами.
ТАНЯ
История эта произошла несколько лет назад. Таня лежала на своей общежитской койке, подперев голову ладонями, и читала книгу. Книга была неинтересная, она взяла ее у подруги, чтобы убить время. Верки не было, она ушла за покупками. Завтра они должны были ехать на преддипломную практику. Верка в Курган, Таня в Среднесибирск. Обеим предстояло практиковаться в областных газетах. Путь в Курган лежал через родное Веркино село Киприно. В нем она хотела на денек задержаться и долго обсуждала с Татьяной, какой подарок купить матери. Татьяна посоветовала шерстяной плед. Уж слишком красиво он смотрелся, и цена была вполне терпимая. Верка засомневалась: все-таки дороговато.
— Чего там, — возразила Татьяна. — Твоей командировочной сотни на практику все равно не хватит. В редакции наберешь побольше заданий. Проси в основном очерки, за них хорошо платят. Вывернешься.
— Ты думаешь, там нет очеркистов?
— Ну и что? Они сами по себе, ты — сама по себе.
Татьяна была искренне уверена, что если ехать на практику, то сразу надо выдать такой материал, чтобы о тебе все заговорили. Лучшим жанром в этом случае, конечно, является очерк. Хотя и статья, и фельетон тоже неплохо. К тому же, эти жанры оплачиваются приличными гонорарами.
Верка пошла в универмаг. Как всегда, там было не пробиться, к каждой кассе стояла очередь. Когда подошла к кассе, сунула руку в карман, но вместо кошелька нащупала лишь носовой платок. У нее екнуло сердце, и она со страхом начала шарить руками по карманам. Но кошелька не было ни в одном из них. Еще не веря в худшее, Верка прошла вдоль очереди, внимательно глядя на пол. Повторно прошла туда-обратно… Кошелька не было.
Поняв, что случилось, Верка в ужасе кинулась в общежитие. Толкнув плечом дверь, она рухнула на кровать и разрыдалась. Таня бросилась к ней, но та только отмахивалась. Наконец, шмыгнув носом и в очередной раз утерев слезы, произнесла: