Домой Светлана ушла под утро. Не ушла, а улетела на крыльях. Андрей же, проводив ее, сел на диван, обхватил голову руками и стал думать о том, как теперь выпутаться из создавшегося положения. И не столько совесть мучила, сколько подленький страх. А вдруг Светлана обо всем расскажет Татьяне? Тогда не избежать скандала, который может разрушить едва налаженные отношения.
Сейчас Светлана сидела за столом и невидящими, затуманенными глазами смотрела на Таню. Она никогда не думала, что ей вот так придется объясняться, да еще в своем кабинете. До нее только в эту минуту дошло, что семейное счастье нельзя разделить на троих. Она не узнавала всегда спокойную Таню, которая почти кричала:
— Ты мне скажи: спала с Андреем или нет?
Таня кипела. Такой ярости она не ощущала в себе никогда. Кажется, еще мгновение и она вцепится в ненавистное лицо Светланы. А та мокрыми глазами смотрела на Таню и замученно твердила:
— Хочешь верь, хочешь не верь, а любит он только тебя. Только тебя... — и слезы уже ручьем текли из ее глаз. Она достала из ящика стола носовой платок, приложила к глазам и, шмыгнув носом, глухо простонала: — Вся жизнь пошла прахом. Уеду отсюда хоть к черту на кулички! Здесь мне все равно не жить. Завтра же уеду! — она уронила голову на стол и зашлась в плаче.
— Живете, как воры, — тихо и зло сказала Таня и, хлопнув дверью, вышла из кабинета.
В редакции оставаться она не могла. Задыхаясь от гнева, Таня направилась домой. И чем ближе она подходила к дому, тем меньше становился гнев и отчетливее мысли. «А, собственно, чего я хочу? — спрашивала она себя. — Чтобы они подтвердили то, о чем я уже знаю? Допустим, подтвердят. Что тогда? Тогда не будет выбора, надо будет уходить от Андрея».
К такому решению Таня не была готова. Ей казалось, что если бы это случилось, она бы умерла со стыда. Выходит, она уж и не такая красивая, и обаяния в ней не так много, если муж променял ее на другую. Ведь этим решением она сама заставит его уйти к Светлане. «А может быть, дело не только в красоте и обаянии? — думала Таня. — Может быть, кроме этого мужчинам надо что-то еще, о чем я не знаю?»
И другая мысль мучила ее. Как теперь строить отношения с Андреем? То, что они не будут такими, какими были раньше, совершенно ясно. Но какими они должны быть? И надо ли ей заводить с ним такой же разговор, как со Светланой? Ведь чем он закончится, ясно и так.
Ей стало до того жалко себя, что она опять заплакала. Но настоящую волю слезам дала дома. Она упала на кровать лицом в подушку и плакала долго и безутешно. Ей казалось, что все рухнуло, все, к чему она стремилась, пошло прахом. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой одинокой.
Когда пришел домой Андрей, Таня уже успокоилась. Он увидел ее опухшее лицо, покрасневшие веки и все понял. За весь вечер они не произнесли ни слова. Таня постелила Андрею на диване, а сама легла на кровать. Андрей не сделал даже попытки примирения. Он понимал, что сегодня это может вызвать только обратную реакцию, и решил разговор отложить. Как говорится, утро вечера мудренее...
АХ, ТАНЯ, ТАНЯ
Весеннее солнце играло в окнах домов, отражаясь от стекол хлюпающих по дорожной мокрети автомобилей, прыгало зайчиками по стенам зданий и ослепляло прохожих. Серые набухшие сугробы оседали на глазах, пуская вдоль тротуаров бурливые ручьи, расцвеченные радужными масляными разводами. Окончательно снег еще не сошел, а на тополях уже набухли клейкие коричневые почки. В них еще не проклюнулись зеленые вершки листочков, но если почку сорвать и растереть, она начнет источать забытый за зиму запах свежей зелени.
В Андреевском тополя не росли. Поселок окружала дикая тайга, сплошь состоящая из сосняка, перемешанного с островками кедра. И потому в поселке зимой и летом благоухало вековечным ароматом хвои. Нежные, ломкие запахи тополей и ольхи уроженке средней полосы России Татьяне были роднее и ближе. Прилетая весной в Среднесибирск, она не могла нарадоваться знакомому с детства запаху, не могла им надышаться.
Татьяна третий день жила в областном центре, куда ее вызвали на семинар заведующих промышленными отделами районных газет. Она не очень любила такие сборы, не видела в них особой пользы. Перед районными журналистами выступали в основном областные чиновники мелкого пошиба, которые повторяли то, что было давно известно. В их выступлениях не было ни мыслей, ни информации для размышления, а потому они были неинтересны.
За все семинарские дни запомнилось только два выступления — редактора «Приобской правды» Александра Николаевича Новосельцева и шефа Татьяны на преддипломной практике Гудзенко. Новосельцев говорил о том, что информация становится таким же, если не более сильным оружием, чем атомное. В борьбе двух систем победит тот, кто выиграет информационную войну. Наш читатель чрезвычайно восприимчив к тому, что звучит в эфире, появляется на страницах газет, потому что как никто другой верит печатному слову. Это должен иметь в виду каждый журналист, когда садится писать свой материал.