Остудин пришел, как и договорились, в восемь вечера. Увидев Таню, он остановился на пороге и развел руки:
— Ну, знаете, Татьяна Владимировна...
— Что? — спросила Таня и почувствовала, как лицо заливает краска. Менее всего она сейчас хотела слышать комплименты от мужчины.
— Такого очарования я не видел, — Остудин весь потянулся к ней и вычертил ладонью в воздухе женскую фигуру.
— Да ладно уж. Проходите. А то я растаю от комплиментов, — Таня нарочно приняла ироничный тон, он придавал ей уверенности.
Остудин шагнул вперед, закрыл за собой дверь. Бросил взгляд на чайник и тарелку с пирожными, сказал:
— А что если мы немного разнообразим стол? Я кое-что с собой прихватил.
— Я же приглашала вас только на чай, — неуверенно сказала Татьяна. События начинали разворачиваться совсем не так, как она их планировала.
— А это нисколько не помешает чаю, — сказал Остудин. — Наоборот, только дополнит его.
Он достал из дипломата шпроты, ветчину и даже маленькую баночку черной икры. У Тани на мгновение мелькнула мысль о шампанском, но Остудин, как волшебник, извлек из своего чемоданчика красивую черную бутылку с надписью «Мадера».
— А это лично вам, — выудил из, казалось, бездонного дипломата коробку шоколадных конфет.
— Боже, какая роскошь! Где вы все это достали? — невольно вырвалось у нее. Таня увидела, как ее убогий стол становится праздничным.
— В Москве.
— Так вы из Москвы? — искренне удивилась Таня. — А я думала: из Таежного.
— Вообще-то в Москве я был проездом. Летал на Кубань хоронить мать... — уточнил Остудин.
— Извините, я не знала, — смутилась Таня.
— Ничего. Можно сесть? — он все еще стоял посреди комнаты.
— Конечно, — указала она рукой на стул.
Остудин сел за низенький журнальный столик, на котором была разложена закуска, достал из кармана перочинный нож со штопором, открыл бутылку.
— За что будем пить? — спросил, наливая мадеру в Танин стакан. Рюмок в гостинице, как всегда, не оказалось.
— За что хотите. Никогда не думала, что буду ужинать вот так с вами, — Тане было немного не по себе. Она разгладила пальцами кофточку на плече и сказала: — Я представляла этот вечер совсем другим.
— Каким же?
— Более деловым.
— К черту все дела! Неужели у нас нет ничего, кроме них? Давайте выпьем за нас, — Остудин поднял стакан.
— Если вы так хотите, — ответила Таня.
Мадера понравилась Тане. В голову ударил легкий хмель, по телу прокатилось тепло. И она сразу расслабилась, смущение ушло, как будто его и не было. Она лишь раз вспомнила Андрея, да и то в связи с тем, что он на две недели улетел в Красноярск. Сегодня утром в вестибюле гостиницы ей встретились андреевские пилоты. Они и сказали об этом. «Надо же, — с горечью подумала Таня. — Даже не предупредил».
Их отношения в последнее время совсем разладились. С Андреем они спали в разных комнатах и почти не разговаривали. Он как-то потускнел, утратил прежний лоск и походил на побитого кота. Временами Тане было даже жалко его. Но она отвергала все попытки примирения. При одной мысли о том, что Андрей переспал со Светланой, ей становилось противно. Она не могла перебороть себя, и Андрей понимал это. Он уже много раз казнил себя за то, что поддался на соблазн. И теперь ждал, когда время затушует Танину обиду. Ждала и она.
Сегодня же Тане было необыкновенно хорошо с Остудиным. Она чувствовала, что нравится ему, и ей было приятно. Таня уже давно не ощущала мужского внимания, а тут столько тепла... Тем более что и она относилась к Остудину с большой симпатией. Она боялась только одного: чтобы он не почувствовал это.
Таня почти не говорила. Смотрела на Остудина и слушала его. Он рассказывал о своей станице. О речке, которая протекала около нее. По правому, более высокому, берегу реки росли пирамидальные тополя, на левом — торчали островки кустарника. В основном это был барбарис. Остудину всегда казалось, что именно эти места описал Толстой в «Хаджи Мурате». Хотя он знал, что действие повести происходило не на Кубани, а на Тереке.
Каждое лето в станицу приезжали геологи. Они уходили в горы с большими рюкзаками за спиной и молотками в руках. Остудин невероятно завидовал им. Они казались ему таинственными, загадочными людьми, потому что открывали спрятанные от людей тайны. Может быть, тогда и родилась в его душе мечта стать геологом.
Таня слушала Остудина, и ей казалось, что они знакомы давным-давно. Вот только по-настоящему встретиться удалось впервые. И потому так отчаянно замирало сердце, когда она смотрела на него.