— И такое здесь каждую весну? — спросил Остудин шофера Володю.
— Бывает еще хуже, — ответил Володя. — Иногда машину не пропускают, приходится торговать прямо с баржи.
— Как же с нее можно торговать? — удивился Остудин. — Тут ведь до палубы не дотянешься.
— Водку можно подать через борт, — сказал Володя. — А другого ничего и не надо, за остальным придут в магазин завтра.
Остудин только пожал плечами и скомандовал:
— Поехали на нефтебазу.
Нефтебаза тоже была на берегу Оби, но располагалась на другом конце поселка. Подъезд к ней был настолько разбит машинами и тракторами, что колея порой напоминала фронтовые траншеи. «Уазик» скрипел, переваливался с боку на бок, цеплял мостами за кочки, но все же дополз до ворот. Рядом с балком, в котором размещалась контора, стоял начальник нефтебазы Рыжков. Он словно ждал Остудина.
Роман Иванович попросил Володю остановиться не у балка, а сразу за воротами. Нарочно замешкался в машине, поджидая, когда Рыжков подойдет к нему. И лишь после того, как тот приблизился, открыл дверку и спрыгнул на землю. Рыжков протянул руку, поздоровался. Остудин ответил на приветствие и спросил:
— А почему у тебя нет трактора?
— А зачем мне трактор? — не понял начальник нефтебазы.
— Машины вытаскивать, которые застрянут перед твоими воротами, вот зачем, — резко ответил Роман Иванович. — Показывай, что у тебя. Послезавтра придет танкер, привезет пятьсот тонн топлива. А к тебе на танке не проедешь.
Остудина злило разгильдяйство, и он при каждом удобном случае старался выговорить за него подчиненным.
— Какие проблемы... Сольем, емкости у нас готовы, — Рыжков отступил в сторону, пропуская вперед Остудина. Замечание начальника не понравилось ему, но спорить он не стал.
Остудин прошел к самому берегу Оби. Резервуары, в которые сливалось горючее, соединялись между собой системой труб. Две трубы уходили к воде. Там, где они кончались, причаливает танкер. С него сбрасывают шланги, подключают их к трубам и по ним перекачивают топливо в резервуары. По одной трубе солярку, по другой — бензин. Здесь, в Таежном, система слива топлива отлажена. «А как на Кедровой?» — подумал Остудин и, повернувшись к Рыжкову, спросил:
— Ты в Таежном давно живешь?
— Семь лет, — ответил Рыжков и по-солдатски подобрался. Ему показалось, что Остудин хочет сделать еще какое-то замечание.
Но Остудин замечания делать не стал. Он долго смотрел на разлившуюся реку и плывущие по ней редкие льдины, потом повернулся к Рыжкову и спросил:
— Тебе когда-нибудь по реке Ларьеган плавать приходилось?
— Я там каждый год орехи бью, — ответил Рыжков и тоже посмотрел на разлившуюся реку. По тону начальника он понял, что гроза миновала и никаких замечаний больше не будет.
— Танкер по большой воде там пройдет? Не под завязку загруженный, конечно. Если в нем тонн пятьдесят горючки оставить?
— Это вряд ли. Там мелей много. Если такой танкер посадить в Ларьегане на мель, его оттуда не стащишь.
— А какой надо? — спросил Остудин.
— Нефтеналивнушку. В Андреевском у Фокина такая есть. Мы ее иногда арендуем.
— Значит, у Фокина, говоришь?.. — Остудин еще раз бросил взгляд на плывущие по реке льдины и, повернувшись, пошел к машине. На ходу сказал провожавшему его Рыжкову: — А дорогу приведи в порядок. Я тебе трактор с волокушей пришлю. Пока земля талая, волокуша все колдобины сравняет.
Рыжков проводил его до машины и долго смотрел вслед удаляющемуся «уазику». Он так и не понял, зачем приезжал начальник.
Все, что делал Остудин в экспедиции до навигации, было лишь легкой разминкой перед заботами, которые навалились на него в эти дни. Едва прошел на Оби лед, к причалу нефтебазы пришвартовался танкер. Он привез и бензин, и дизтопливо сразу на весь год. Затем баржи повезли в Таежное бурильные и обсадные трубы, запасные части, цемент, барит, кирпич, пиломатериалы — все то, без чего не может работать большое и сложное хозяйство нефтеразведочной экспедиции.
Объединение требовало, чтобы баржи разгружались немедленно. Батурин даже прислал телеграмму, в которой предупреждал Остудина о личной ответственности за разгрузку. Барж не хватало, а материалы и оборудование в нефтеразведочные экспедиции можно было доставить только по большой воде. Задержка всего лишь на один день могла оставить самые тяжелые грузы на базе объединения до следующей навигации.