— А то, — Еланцев ухватил его двумя пальцами за отворот пиджака, — что еще несколько дней, и плакала наша с тобой Кедровая.
— А мы-то что можем сделать? — Остудин осторожно убрал руку Еланцева со своего пиджака. — Остановить спад воды?
— Думать надо.
— Вот и давай думать.
— Давай.
На следующий день вода в Оби упала еще на пять сантиметров. Но еще больше упало настроение Остудина. Он несколько раз пытался позвонить Батурину, но так и не позвонил. Поднимал телефонную трубку, держал ее минуту-другую в руке и опускал на место. Останавливала здравая мысль: приди оборудование, Батурин тотчас бы позвонил сам. Остудин ждал этого звонка каждую минуту. И все же когда он раздался, оказался для него неожиданным.
Поздно вечером, когда Остудин, раздраженный, не заходя в контору, пришел с причала домой, ему позвонил радист. Роман Иванович собирался ужинать, поэтому все недовольство, скопившееся за день, выплеснулось на него.
— Что там у тебя случилось?
— Вас Батурин весь вечер разыскивает. Сказал, чтобы вы, как явитесь, немедленно позвонили ему.
Остудин тут же снял трубку и заказал Среднесибирск. Батурин отозвался сразу. Разговор начал без наводящих вопросов, будто их только что прервали и соединили вновь.
— Сегодня к нам пришло твое оборудование, — Захар Федорович специально сделал ударение на слове «твое».— К завтрашнему утру баржа будет загружена. Я сам сейчас слежу за этим. Сможешь ты доставить его на Кедровую?
Остудин прикинул: от Среднесибирска до Таежного трое суток непрерывного хода. Оборудование придет на большой барже. Здесь его придется перегружать на маленькие. Чтобы вывезти на Кедровую, надо сделать несколько рейсов. На это уйдет минимум неделя. В лучшем случае только на дорогу потребуется десять дней. Да еще погрузка-разгрузка...
— Чего молчишь? — не выдержал Батурин.
— Будем, конечно, стараться. Но все зависит от воды.
— Вода падает, — сказал Батурин. — У нас упала уже на метр. Поэтому доставай, где хочешь, еще один водометный катер и двадцатитонную баржонку. Кедровая на контроле у Нестерова. Сам напросился, сам за нее отвечай. Мне будешь докладывать каждый день.
В трубке раздались короткие гудки. Остудин отстранил ее от уха, подержал несколько мгновений перед собой и положил на рычаг.
Первым желанием было обрадовать Еланцева и Кузьмина, а заодно и обсудить новость. Но, поразмыслив минуту-другую, решил, что времени для обсуждения будет много. Баржа с оборудованием придет только через три дня.
НА КЕДРОВОЙ
Пятисоттонная баржа с буровым оборудованием пришвартовалась к причалу нефтеразведочной экспедиции в пять утра. Северное солнце, пытаясь оторваться от горизонта, никак не могло высвободить нижний край из дымящейся розовой полоски, разлившейся над самой водой на противоположном, затопленном берегу Оби. И потому казалось, что далеко-далеко над рекой клубится огненный туман.
Баржу ждали давно. Остудин и Кузьмин дремали в балке недалеко от причала. Около него стояли речной кран и две небольшие баржонки, на которые надо было перегрузить оборудование, предназначенное для Кедровой. Вода за последние два дня упала более чем на метр, и большие суда по извилистой и мелководной таежной речке Ларьеган пройти уже не могли. На разгрузку отводились часы, и Остудин решил контролировать ее сам.
На причал Остудин пришел в два часа ночи. Кузьмин уже был там. Летняя северная ночь больше похожа на легкие сумерки. До того легкие, что если небо не затянуто облаками, можно читать книгу. Но это только для людей. Природа не отличает светлую ночь от темной, она спит. В лесу не слышно пения птиц, нахохлившиеся чайки угрюмо сидят на речном песке недалеко от воды. Даже надоедливые противные комары и те не летают. Ждут, когда выйдет солнышко и обсушит на траве росу.
Остудин увидел Кузьмина на берегу у баржи. На нем была штормовка, на ногах — болотные сапоги с отвернутыми голенищами. Он стоял у самой воды и разговаривал с незнакомым мужчиной. Остудин спустился к ним, поздоровался с обоими за руку.
— Вася Шлыков, — кивнув на собеседника, сказал Кузьмин. — Шкипер баржи, — и, окинув шкипера взглядом с ног до головы, добавил: — Местная знаменитость.
— Нам плохих не присылают, — улыбнулся Остудин.
На шкипере тоже была штормовка, правда, не зеленая, а уже давно выцветшая, почти белая, с темными масляными пятнами на рукавах и полах. Остудин понял, что Шлыков будет главным на барже, которой сегодня придется идти на Кедровую. Вечером, когда Остудин уходил с работы, ее здесь еще не было. Шкипер выглядел речником бывалым, исходившим, небось, всю Обь и ее притоки вдоль и поперек, поэтому Остудин, кивнув на баржу, спросил: