Не часто служба позволяла ему общаться с рекой. Лишь в короткие недели отпуска он был властен над собой и мог проводить время по своему усмотрению. В Крым и на Кавказ, где ЦК предоставлял в своих здравницах заботливый уход и активное времяпрепровождение Казаркин ездил лишь тогда, когда на этом настаивала жена. Обычно он брал отпуск в середине августа и со своим шофером улетал на вертолете или уплывал на лодке далеко вверх по Оби. Был у него заветный островок, который делил реку на основное русло и широкую протоку. По протоке поднимались на нерест осетры и нельма. Казаркин ставил там палатку и благоденствовал. Днем они с напарником спали, Казаркин, не имевший в будничное время возможности читать, брал с собой любимые детективы. Ночью рыбачили сплавной сетью. То, чем они занимались, называлось браконьерством. Но Казаркин не считал свой промысел таковым. Браконьер ловит рыбу для продажи. Казаркину же рыбалка была в удовольствие. Он наслаждался не столько результатом промысла, сколько самим процессом. Была бы нужна рыба или икра, достаточно поднять телефонную трубку. Благо, рыбозавод под рукой.
Но рыба, купленная на заводе, не доставляла удовольствия. Он хотел острых ощущений и праздника для души хотя бы один раз в год. Только на рыбалке он мог с удовольствием выпить водки и похлебать ухи, снятой прямо с костра. Он любил сидеть у костра, разложенного на берегу, и подолгу смотреть на реку, в которой отражались звезды. В такие минуты ему не хотелось ни говорить, ни думать. Может быть, это были те редкие мгновения жизни, когда Казаркин мог быть самим собой. Ведь первый секретарь райкома — будь то на работе, в общественном месте, просто на улице — всегда лицо официальное. Он олицетворение партии, ее руководящей роли. Как сказал поэт: ум, честь и совесть эпохи. И тут ни убавить, ни прибавить. Даже если тебе не хочется, ты должен олицетворять.
Но сегодня было совсем другое дело. Сегодня Казаркин играл роль щедрого хозяина, решившего показать гостям свои владения в их лучшем виде. Николай Афанасьевич легонько сжал пальцами плечо Марка и, показав глазами на реку, произнес только одно слово:
— Красота.
За Марка ответила Соня.
— Необъятный простор, — она улыбнулась и покачала головой. — Я люблю воду.
Но ни Обь, ни чайки и утки над ней, ни разлапистые кедры по берегам занимали сейчас мысли Казаркина. Марк был для него не просто бойцом стройотряда, а ответственным представителем Москвы, который может и казнить, и осыпать милостями. Не сам Марк, конечно, а его отец, который после возвращения сына составит себе новое представление о Среднесибирской области. Плохое ли, хорошее — другое дело. И Николай Афанасьевич, прикинувшись наивнейшим простачком, вкрадчивым голосом начал просвещать Марка:
— Между прочим, по территории наш район такой же, как и королевство Нидерландов. А население — всего двенадцать тысяч человек. Земля богатейшая. У нас ведь и нефть, и газ, и лес, и рыба. А уж о кедровых орехах, грибах и ягодах говорить нечего, — все перечислил Казаркин и, тяжело вздохнув, заключил: — Если бы нам выделяли ресурсы, государство только на Среднесибирской области могло бы озолотиться.
— Насколько я знаю, Сибири и так придается большое значение. Сибирская нефть — один из самых главных источников валютных доходов страны, — заметил Марк.
Казаркин хотел ответить, что знать — одно, а помогать в разведке недр и добыче нефти — совсем другое. Но не успел. Дверь рубки приоткрылась, в проеме появился Краснов и скомандовал тоном, не терпящим возражений:
— Всем в каюту! Чай готов.
Каюта, где собрались гости, была приспособлена для отдыха. Вдоль бортов стояли удобные мягкие диваны, обтянутые красивой драпировочной тканью. Посередине — стол. Под лестницей, ведущей на палубу, топилась железная печка, на которой шумел большой закопченный чайник, что придавало обстановке особый шик. Но не теплом и уютом очаровало студентов помещение. Главным в этом интерьере был стол. На цветастой клеенке стояла большая тарелка с груздями. Рядом с ней такая же тарелка с осетровым балыком. Осетрина была нарезана тонкими пластиками, на них, словно роса, выступили капельки жира. Здесь же было розоватое сало, вареные яйца, консервированный овощной салат. Краснов постарался на совесть, выставив на стол только то, чем может похвастаться район. Усадив гостей, он, как искусный массовик-затейник, обвел компанию восторженным взглядом и торжественно произнес:
— А теперь традиционное посвящение в матросы. Все готовы?