— Поворачивайте назад, — сказал он, остановившись перед ней и тоже повернувшись спиной к ветру.
— А что такое? — с удивлением спросила Таня.
— Андреевское закрылось до завтрашнего утра.
— Как закрылось? — не поняла Таня.
— Погодные условия ухудшились, самолет не сможет произвести посадку, — пояснил пилот.
— И что же нам теперь делать? — растерялась Таня.
— Устраиваться в гостиницу, — пилот улыбнулся, его развеселил неподдельный испуг пассажирки.
— А как остальные? — спросила Таня, представив себе битком набитое пассажирами здание аэропорта. Ведь закрылось не только Андреевское, но и все соседние с ним аэродромы. Значит, попасть в гостиницу будет невозможно. От одной мысли, что всю ночь придется простоять на ногах в аэропорту, Таня почувствовала, как по спине пробежал легкий холодок.
— Кто как сможет, — пилот пожал плечами. — Мы отвечаем только за безопасную перевозку пассажиров.
— И вы, как и все остальные, проведете ночь на ногах? — спросила Таня, оглядывая пилота.
— Ну почему же? У нас для таких случаев всегда предусмотрена бронь, — он посмотрел, как она ежится от холода, и добавил, улыбаясь: — Могу помочь вам с гостиницей.
Таня впервые посмотрела ему в глаза. У пилота было открытое лицо, и смеялся он без ехидства, по-доброму, от избытка хорошего настроения. Ему было приятно стоять около этой красивой, не по сезону одетой девушки.
— Ну так что? — спросил пилот. — Будете стоять здесь, замерзнете.
— Пойдемте, все равно ничего лучшего не придумаешь, — ответила Таня, поднимая повыше воротник своего тоненького пальто.
Они вышли на чистую заснеженную улицу, по обе стороны которой стояли небольшие деревянные дома с высокими поленницами аккуратно сложенных у заборов дров. Укатанный снежок скрипел под ногами, и Таня не могла понять, как всего за несколько часов из прекрасной поры последних дней бабьего лета она оказалась в настоящей зиме.
— Как вы решились в такой одежде лететь на Север? Замерзнете ведь.
— А мне не холодно, — сказала Таня, мотнув головой. — У меня под пальто теплая кофта. А потом, я сюда всего на неделю. Как-нибудь выдержу.
— В гости? — спросил он, снова оглядывая ее.
— Нет, в командировку. От газеты «Приобская правда», — Таня специально сделала ударение на последней фразе, чтобы дать понять, что он имеет дело с человеком, занимающим не меньшее положение, чем пилот северной авиации. — Между прочим, меня зовут Татьяна. А вас?
— Андрей.
Татьяне показалось, что Андрей даже посмотрел на нее иначе. То ли с удивлением, то ли с уважением, сказать она не могла. Но, во всяком случае, не с той легкостью, с какой смотрел раньше. И потому, придавая себе еще больший вес, небрежно сказала:
— Задание дали: написать очерк. Можно и фельетон. У вас там есть субъекты, достойные внимания? — она улыбнулась, глядя на Андрея. Этот парень ей чем-то нравился. Она не могла сказать, чем именно, но ей доставляло удовольствие смотреть на него.
— Субъекты есть всюду, — ответил Андрей, замедлив шаг. И тут же спросил: — Как ваша фамилия?
— Ростовцева.
Он помолчал несколько мгновений, потом сказал:
— По-моему, в «Приобской правде» я такой не встречал.
— А я там еще не печаталась. Я только неделю как из Свердловска, — сказала Таня. — Это моя первая командировка.
— Решили поменять Свердловск на Среднесибирск? — спросил Андрей, и Таня заметила, что его взгляд еще больше потеплел.
— Никогда не было такого желания, — ответила Таня. — Я сюда на преддипломную практику. Заканчиваю факультет журналистики Уральского университета.
— А почему вы выбрали такую профессию? Вам нравится работать в газете?
— А вы не любите газетчиков? — спросила Таня.
— Вранья в газетах много, — Андрей натянуто улыбнулся, чтобы не обидеть собеседницу. — Пишут об одном, а в жизни все другое.
— Я вранья не пишу, — решительно сказала Таня. — Вранье мне претит. Я пишу только правду.
— Так уж и правду? — засмеялся Андрей, и по его тону она поняла, что он не случайно настроен против газет.
— А вы в это не верите? — Таня тоже улыбнулась.
— Вы действительно пишете только правду?
— Правду. Только правду, и ничего, кроме правды...
Оба рассмеялись, и Таня почувствовала, что контакт с Андреем налажен окончательно. И спросила:
— Вы давно летаете?
— Четыре года. Но в Андреевское перебрался прошлой зимой.
— Это что? Повышение по службе или наказание? — в Тане говорил уже не столько профессиональный журналистский интерес, сколько женское любопытство.
— Сюда, скажу я вам, попасть не так-то просто, — с оттенком обиды сказал Андрей. — Сейчас на Север стремятся многие.