— Меня ваша рыбалка меньше всего интересует, — сказала Татьяна, вдруг обретя внутреннюю уверенность. — Меня интересует нравственная сторона случившегося. Ребята столько раз служили вам верой и правдой, но когда попали в беду по вашей вине, вы их сдали. И ни для кого это не секрет. Вы понимаете, что после этого не можете быть моральным авторитетом в районе? Откровенно говоря, когда я шла к вам, думала, что вы скажете всю правду. Это единственный шанс сохранить свое достоинство. Может быть, даже ценой потери должности. Тут надо думать не о своем реноме, а об авторитете власти.
Казаркин так плотно сжал губы, что вместо них осталась узкая, словно лезвие бритвы, прорезь.
— Вы зачем пришли? — резко спросил он. — Выслушать меня или передать слухи, которые распространяются по поселку? Я вам вот что скажу. Вместе со мной на протоке жили другие рыбаки. По-моему, из Таежного. Может, Кондратьев прилетал за ними? Вы не спрашивали у него об этом?
Таней вдруг овладело полное безразличие. Она смотрела на Казаркина и видела в нем прежнего «железного» хозяина района, для которого существует только одна правда. Та, которую изрекает он. Она наблюдала его во многих ситуациях, знала: если Казаркин примет решение, он никогда не изменит его. Таково правило хозяина — последнее слово всегда должно быть за ним. В сумочке Татьяны лежал диктофон с записью рассказов Василия Захарова и Александра Кондратьева. Таня думала, что если Казаркин начнет отпираться, она прокрутит пленку, пусть он послушает, что говорят ребята, и попробует опровергнуть их. Но теперь поняла, что прокручивать пленку не стоит, Казаркин не будет слушать. Это надо делать для других людей и в другом месте.
— Значит, вы утверждаете, что Цыбин никого за вами не посылал, и почему вертолет оказался около вашей палатки, вы не знаете? — спросила Таня.
— Понятия не имею, почему он там оказался, — ответил Казаркин. — Спросите у вертолетчиков, они это знают лучше.
Таня попрощалась и вышла. Николай Афанасьевич даже не поднялся и провожать ее не стал.
По дороге домой Таня стала анализировать информацию, которая была в ее руках. Показания Кондратьева и других членов экипажа — не в счет. Они будут говорить то, что им выгодно. Остается Вася Захаров. Да, только он. «Но зато какой свидетель, — подумала Татьяна. — Ведь он слышал, как Цыбин материл пилотов, а те, оправдываясь, говорили, что в такую погоду не хотели лететь за Казаркиным. Но Цыбин заставил их это сделать. И Цыбин это не отрицал. Как хорошо, что я успела воспроизвести слова Захарова на бумаге и он эту бумагу подписал».
Придя домой, Таня позвонила следователю прокуратуры Хлюпину, которого хорошо знала.
— Сергей Владимирович, — сказала она. — Мне надо с вами встретиться.
— С вами, Танечка, я готов встретиться, когда угодно, — игривым тоном ответил Хлюпин. — Если, конечно, это не касается секретов прокуратуры.
Таня терпеть не могла комплиментов в подобном тоне, они казались ей пошлыми. В другой раз она бы отбрила Хлюпина, но сейчас сдержалась и сказала:
— Что если я подойду к вам в два часа?
— А по какому вопросу? — насторожился Хлюпин.
— Можно сказать, по личному, — ответила Таня.
— Хорошо, я буду вас ждать.
Таня взяла с собой показания Захарова и направилась в прокуратуру. Хлюпин ее ждал. Когда она вошла к нему в кабинет, он осмотрел ее слишком откровенно с ног до головы, но Таню это не смутило. Она села на стул рядом со столом следователя и положила ногу на ногу так, что край юбки приоткрыл круглое колено. Таня знала, что у нее красивые ноги, а Хлюпин известный бабник, и она решила его подразнить.
— Я вас внимательно слушаю, Танечка, — сказал он, не отрывая взгляда от ее ног.
— Мы с вами занимаемся одним и тем же делом, — сказала Таня. — И я хотела бы обменяться информацией.
— Каким делом? — спросил Хлюпин.
— Аварией вертолета.
Хлюпин посмотрел Тане в лицо, потом снова на ее колени и сказал:
— Вы же знаете, пока не закончится следствие, я не могу разглашать никакие детали.
— Детали мне не нужны, — сказала Таня. — Я знаю главное. Казаркин и Цыбин утверждают, что Кондратьев прилетел на Юринскую протоку по своим делам. Никто его туда не посылал. Так?
Хлюпин молчал.
— Авария произошла не по вине экипажа, — продолжила Таня. — Ее причина — отказ одного из узлов машины. И вы это прекрасно знаете. Но вы хотите доказать, что пилоты использовали вертолет в личных целях. Вам это надо?