— Почему именно Березово? — удивился Остудин.
— Березово — это история России. Там нашел свой конец сподвижник Петра Великого святлейший князь Меньшиков, там похоронена его младшая дочь. Мне захотелось увидеть, как относятся люди к своему прошлому. Ведь народ, забывший историю, не имеет будущего. Его не спасет никакая армия.
— И что вы увидели в Березове? — спросил Остудин, для которого этот поселок был памятен не Меньшиковым, а тем, что там получили первый в Сибири фонтан газа. Только после этого Западная Сибирь стала официально называться нефтеносной провинцией.
— Ничего, — ответил граф. — Никаких свидетельств о пребывании князя и его семьи. Многие даже не знают, кто такой Меньшиков и почему он очутился в Березове. Но ужасно не только это. Самые приличные здания поселка были построены еще при Николае Втором.
— Я понимаю ваше отношение к большевикам, — с болью произнес Остудин. — Но скажите, что делать мне, моему поколению? Это моя родина, здесь жить моим детям и внукам. И никто из нас ни в чем не виноват... Это ведь и ваша родина, Аполлон Николаевич.
— Что делать?.. Прежде всего стать русскими, — ответил граф. — Вы же видите, что стало с народом. Шестьдесят лет ему прививают интернационализм с помощью денационализации сознания. Но как только не будет национального сознания, не будет и государства, которое называется Россия. Большевики разрушили храмы, стерли с лица земли десятки тысяч деревень. В стране проводится государственная политика ассимиляции русских: создается единая общность — советский народ. Ни один русский демократ даже в кошмарном сне не мог представить такого. Поверьте мне, все это может привести только к гибели нации. Я долго думал, с чего это началось. И нашел. Начало всему — убийство царской семьи в ночь 17 июля 1918 года.
Остудин знал, что царя вместе с детьми убили в Екатеринбурге. В общем-то он не видел в этом ничего удивительного. Правители всегда несут ответственность за свои деяния. Правда, в чем виноват царь, Остудин не знал. Ведь к тому времени, когда его убили, он уже больше года не управлял государством. Но даже если он в чем-то и был виноват перед революционной властью, разве можно было убивать детей? В чем заключалась их вина? Нельзя же оправдывать детоубийство!
Обед вышел далеко не торжественным. Граф словно торопился свалить со своей души грех долгого молчания и потому непрерывно говорил. Он рассказал о подвале, в котором расстреливали царскую семью, нарисовал портреты убийц. Потом отодвинул тарелку, встал из-за стола и пошел к своему рюкзаку. Достал небольшой альбом, вытащил оттуда фотографию и положил перед Остудиным.
Это был семейный снимок. В центре фотографии сидел полковник с аккуратно остриженной бородой. Рядом с ним была жена и пятеро детей: четыре дочери и сын. Девицы были удивительно красивыми, а мальчик казался слишком хрупким. Остудин понял, что это царская семья.
— Где вы ее взяли? — спросил он, разглядывая фотографию.
— Это неважно, — ответил граф. — Важно, что она есть.
Остудин долго всматривался в каждое лицо, и все они казались ему удивительными. В них отражалось достоинство. Но не вельможное, в котором на первый план выпирает превосходство одного человека над другим, а достоинство людей, уважающих себе подобных.
— Я дарю вам эту фотографию, — сказал граф.
Остудин поблагодарил и спрятал снимок в шкаф, где у него хранились семейные фотографии.
На следующий день Одинцов уехал. Остудин зафрахтовал для него на пароходе хорошую каюту. А через месяц получил открытку. Она начиналась словами: «Низкий поклон вам из Петрограда...» У Романа Ивановича отлегло от сердца: значит, граф нормально добрался до императорской столицы. Он достал фотографию царской семьи и снова стал внимательно разглядывать ее. И чем дольше всматривался в лица, тем больше не давал покоя вопрос: зачем было совершено убийство и какую цель преследовали его организаторы? Неужели только для того, чтобы, обагрив руки невинной кровью, отрезать себе все пути назад? Остудин перевернул фотографию и увидел на обратной стороне стихи, написанные от руки. Он жадно пробежал их глазами:
Эмалевый крестик в петлице,
Солдатской тужурки сукно.
Какие прекрасные лица,
И как это было давно.
Какие прекрасные лица.
И как безнадежно грустны
Наследник, императрица,
Четыре великих княжны.
Остудин почувствовал, как горло сжимают спазмы. Еще раз глянув на фотографию, он положил ее в шкаф.
Осенью из города Пушкина Ленинградской области пришло письмо. Некая Ефросинья Кондратьевна Митрофанова сообщала ему, что граф Аполлон Николаевич Одинцов скончался второго сентября и пятого сентября после отпевания в местной церкви погребен на городском кладбище. «Перед смертью он просил сообщить вам о месте погребения, — писала Ефросинья Кондратьевна. — Будете в Царском Селе, можете зайти на кладбище и поклониться графу. Я поставлю ему памятник, он мне оставил на это деньги. Буду рада, если зайдете ко мне».