Таня кивнула. Они стояли в приемной у стола, за которым должна сидеть секретарша. Это место уже больше недели пустовало. Бывшую секретаршу Наталью Холодову Тутышкин назначил исполняющей обязанности заведующей отделом писем. После отъезда Светланы он, сколько ни силился, не мог найти человека на эту должность. В кресле заведующей Наталья чувствовала себя, как котенок, неожиданно свалившийся в воду. Она по поводу и без повода бегала к Татьяне и проводила в ее кабинете больше времени, чем в своем.
Коля хотел спросить еще о чем-то, но в дверях возникла Наталья. Увидев Татьяну, она от радости всплеснула руками:
— Ой, Танечка! Ты мне так нужна, так нужна! Я тебя с утра разыскиваю.
Наталья взяла Таню под руку, прижалась щекой к ее плечу, потянула из приемной. Они прошли мимо Лесникова, вышли в коридор и остановились около Таниного кабинета.
— Ты заходи к себе, а я сейчас прибегу, — сказала Наталья, опустив руку Татьяны.
Таня вошла в свой кабинет, села за стол, оставив дверь приоткрытой. Почти тут же к ней заскочила Наталья с письмом в руке. Она плотно закрыла за собой дверь, подошла к столу и, явно нервничая, протянула письмо Тане.
— Вот, не знаю, что делать. Тутышкин сказал: разберись. А я боюсь к ним идти, — Наталья села на стул, плотно сжала ноги и положила руки на колени.
Татьяна взяла письмо. Оно было из Таежного. Работницы ОРСа жаловались в нем на Соломончика. Они утверждали, что половину дефицитного товара, который приходит в ОРС, Соломончик направляет районному начальству. И потому просили газету навести порядок.
Татьяна отложила письмо, посмотрела на Наталью. Та нетерпеливо спросила:
— Ну что?
— Ничего, — сказала Татьяна, пожав плечами. — А что ты так дергаешься?
— А ты бы не стала дергаться, если бы тебе надо было идти к Казаркину? — Наталья снова села.
— А зачем идти к Казаркину? — удивилась Татьяна.
— Как зачем? Тут же черным по белому написано, что Соломончик передает дефицит районному начальству. Значит, надо пойти с этим письмом к Казаркину, пусть он подтвердит, — Наталья покачала головой и добавила: — А я-то думала, откуда у жены Казаркина каракулевая шуба?
Татьяна улыбнулась. Она никогда не предполагала, что Наталья может быть наивна до такой степени.
— У Казаркина тебе делать нечего, — сказала Татьяна. — Он тебе все равно ничего не скажет. У тебя две возможности. Первая — это лететь в Таежный, встретиться с теми, кто написал письмо. Пусть расскажут, какие товары и когда он отправил районному начальству. Потом иди к Соломончику, пусть он подтвердит или опровергнет эти факты. После Соломончика надо идти к Остудину и показать это письмо. Пусть он выскажет свое мнение о работе начальника ОРСа и скажет, что намерен делать с ним дальше.
— А вторая? — спросила Наталья. — Ты же говорила про две возможности?
— Я еще с первой не закончила, — сказала Татьяна. — После того, как вернешься из Таежного, тебе надо прийти с этим письмом к Тутышкину и рассказать все, что узнала. А уж он решит: писать тебе об этом или нет. А вторая возможность... — Татьяна открыла сумочку, лежащую на столе, и достала письмо, которое три дня назад ей передал Тутышкин. — Вторая возможность это послать жалобу Остудину для проверки и принятия мер. Пусть пришлет официальный ответ, мы его опубликуем в газете. И ни к какому Казаркину ходить не надо.
— Вот видишь, как легко, — сказала Наталья. — Я бы никогда до этого не додумалась. Просто не знаю, что бы я без тебя делала.
Она потянулась за своим письмом и вдруг неожиданно замерла на месте, уставившись на конверт, который Татьяна держала в руках.
— Ты что? — спросила Татьяна, доставая из конверта сложенный вчетверо листок бумаги.
— Откуда это у тебя? — спросила Наталья, показывая глазами на конверт.
— Тутышкин передал. А что?
— Ты это читала?
— Пока нет.
— А Тутышкин читал? — Татьяна увидела, как побледнела и напряглась Наталья.
— Не знаю, может быть, и не читал, — Татьяна пробежала несколько строк и почувствовала, что лицо начинает заливать жгучая краска.
Письмо было давнишним и адресовалось еще Барсову. В нем говорилось, что Татьяна тайно встречается с Еланцевым. Барсова просили принять меры. Самым странным казалось то, что оно было написано от имени Андрея. И хотя почерк был явно не его, Татьяна ощутила состояние, близкое к шоку. Она выронила листок из рук, рассеянно посмотрела на Наталью.
— Надо же, — сказала Наталья, взяв конверт и повертев его в руке. — Я думала, она его не отправит.
— Кто? — перехваченным голосом спросила Татьяна.
— Светлана, кто же еще? Она пришла ко мне и спросила, нет ли в редакционной почте писем от мужчин. Ей надо было подделать мужской почерк.