— Понимаешь, Андрюша, — она нагнулась, взяла тонкий прутик, пошевелила им угли костра. — Эти люди — я имею в виду не только Казаркина, но всех ему подобных — растлевают общество. Они живут по меркам двойной морали. Говорят одно, а делают другое. Это самое страшное. Потому что все остальные, глядя на них, поступают так же. Говорят одно, а в душе держат совсем другое. Но у такого общества нет будущего. На лжи ничего нельзя построить. Двойная мораль дискредитирует саму идею государства. Я абсолютно убеждена: если мы не откажемся от нее, государство рухнет.
— Так уж и рухнет? — засмеялся Андрей.
— Ты зря смеешься, — сказала Таня. — В России власть всегда держалась на моральном авторитете. Русский человек верил и сейчас свято продолжает верить, что если его кто-то обидит или он не может получить положенное, придет барин и все рассудит по справедливости. Но если сам барин несправедлив и нечестен или, как сейчас говорят, морально нечистоплотен, он никому не будет нужен. Это очень серьезно. Народ отвернется от него и постарается уйти под защиту другого барина, который покажется более справедливым.
— Ты хочешь сказать, что вместо Казаркина придет другой секретарь, и он будет лучше? — спросил Андрей.
— Если бы дело было только в Казаркине, — с болью сказала Таня. — Ты посмотри на самую верхушку. Ведь и у них уже нет никакого авторитета. Вместо того чтобы купить колбасу в магазине, люди вынуждены ехать за ней из Рязани в Москву. А члены Политбюро награждают в это время себя Золотыми Звездами и званиями лауреатов. Это или полный театр абсурда, или пир во время чумы.
Таня снова пошевелила прутиком угли костра. Андрей убрал руку с ее плеча и тихо сказал:
— Я не знал, что у меня такая умная жена.
— Не такая уж и умная, — ответила Таня. — Для того чтобы увидеть, как мы живем, много ума не надо.
Утром, пока Таня еще спала, Андрей действительно поймал несколько стерлядок. Проснувшись, Таня вылезла из палатки и увидела Андрея, стоявшего у самой воды. Она достала туалетные принадлежности, взяла полотенце и пошла к нему. Но он поднес палец к губам и полушепотом произнес:
— Умываться иди вон к тем кустам, подальше от моих закидушек.
Таня поняла, что он творит волшебство, называемое ловлей рыбы, и без возражений пошла на указанное место. Солнце еще не оторвалось от горизонта, и там, где его лучи касались реки, вода дымилась небольшими клубами белого тумана. Стояла удивительная тишина, которую нарушали только всплески играющей у поверхности рыбы да редкое покрякивание коростеля на дальнем конце острова. Таня зашла в реку по щиколотку и начала умываться, стараясь как можно меньше плескаться, чтобы не вызвать неудовольствие Андрея. После теплой палатки остывшая за ночь вода обжигала кожу. У Тани моментально улетучились последние остатки сна. Досуха вытершись полотенцем, она пошла к Андрею, который уже начал сматывать закидушки.
— На уху поймал и хватит, — Андрей вытащил из воды колышек и поднял его вверх. На тонкой бечевке, привязанной к нему, трепыхались четыре крупные стерлядки, несколько окуней и чебаков. — Пора готовить завтрак.
— Какое хорошее утро, — глядя на реку, сказала Таня.
— Скоро мы будем видеть все это только во сне, — произнес Андрей. — Выучусь на АН-24, в такие места нам уже не попасть.
— Да, — ответила Таня.
Они остались на реке еще на день. В поселок возвратились в воскресенье к вечеру. Первым, кого встретили, был Коля Лесников.
— Что творится, что творится! — вскинув руки к небу, взволнованно произнес он и остановился перед Таней. — Сегодня из-за тебя целый день заседает бюро райкома.
Андрей снял с плеча рюкзак, поставил на землю, достал из кармана сигареты. У Тани екнуло сердце. «Неужели напечатали статью? — подумала она, посмотрев на Андрея. — Когда же они успели? Ведь я отдала ее три дня назад». Коля чиркнул спичкой, протянул Андрею огонек.
— Сегодня утром Казаркину позвонили из обкома, — еле сдерживая дыхание, сказал Коля. — И от слова до слова прочитали твою статью из «Известий» прямо по телефону. Велели срочно собрать бюро и принять по ней решение. Мне Тутышкин сказал. Он тебя разыскивал. Сейчас в райкоме заседает.
Глаза Лесникова горели. Он явно одобрял Танин поступок, хотя сам не отважился бы на него.
— Спасибо, что предупредил, — ответила Таня.
— Держись, — Лесников поднял вверх сжатую в кулак руку. — Мы все с тобой.
Таня улыбнулась, зная, что это далеко не так. Не у многих в редакции хватит отваги говорить то, что они думают.
В свою квартиру Таня с Андреем вошли, как на вражескую территорию. Оба с опаской посмотрели на телефон. Вдруг он зазвонит, и Таню вызовут давать объяснения? С неугодными в райкоме расправляются быстро. Но Таня уже давно решила, что никому не будет давать никаких объяснений. Все, что она хотела сказать, изложено в статье. Если кто-то не согласен, пусть опровергает. Доказательств у нее более чем достаточно. Но телефон не зазвонил.