Над Таежным поднимался мглистый серый рассвет. В окнах соседнего дома, в котором жил тракторист экспедиции Быстров, горел свет. Сам Быстров копошился во дворе у стога сена. Он был одним из немногих жителей поселка, державших корову. И Остудин подумал, что коровья стайка — единственное место, где в такую стужу может спастись птица. Быстров, кряхтя, поднял над головой огромный навильник сена и понес его корове. Остудин двинулся за ним.
Дверь в стайку была приоткрыта, из нее белыми облачками выкатывался пар. Услышав за спиной скрип шагов, Быстров обернулся, узнал Остудина и остановился. Начальник экспедиции еще ни разу не заходил к нему. Роман Иванович достал из рукавицы жуланчика и, показав его Быстрову, спросил:
— Не пустишь на постой? Сейчас на дороге подобрал. Прямо передо мной свалился.
— Куда же его деть? — ответил Быстров, открыв ногой стайку.
В стайке было сумрачно и тепло. Быстров уложил сено в ясли, около которых задумчиво пережевывала жвачку рогастая черно-пестрая корова, и повернулся к Остудину. Роман Иванович разжал ладонь, жуланчик испуганно вспорхнул и уселся на ясли.
— У меня их тут несколько штук, — Быстров кивнул в сторону птахи. — Чуют, где тепло, — он уперся грудью в черенок вил, спросил: — Морозов-то таких, поди, еще не видывали?
— Не приходилось, — признался Остудин и потрогал кончиками пальцев правую щеку. Она горела после обжигающего холода.
— Нонче погода, словно сдурела, — задумчиво сказал Быстров. — Не дай Бог поехать в тайгу да поломаться.
— А ехать надо, — заметил Остудин.
— Вот я и говорю: упаси Бог поломаться. Враз околеешь.
Остудин понял, на что намекает тракторист. Руководство экспедиции торопилось проложить зимник на Кедровую площадь. Бригада Вохминцева заканчивала там бурить первую скважину. Но у буровиков кончились летние запасы, и теперь даже солярку приходилось завозить вертолетом. При таком снабжении многое не сделаешь. Остудин ковырнул носком унта коровью подстилку, спросил:
— Ты думаешь, в такие морозы до Кедровой не добраться?
— Добраться-то можно, — ответил Быстров. — Но кто же захочет в такой мороз отрываться от теплой печки?
Кедровая была головной болью не только Остудина. С нею связывало большие надежды и объединение «Сибнефтегазразведка». О скважине постоянно справлялся Батурин, хотя экспедиция аккуратно, как и положено, передавала в Среднесибирск сводки о бурении. Остудина настораживало, что Кедровая никак не проявляла себя. Нефтяной пласт на Моховой был вскрыт на глубине две тысячи триста метров. На Кедровой прошли две тысячи четыреста, но на нефть не наткнулись. С помощью пластоиспытателя на поверхность подняли лишь сильно минерализованную воду, правда, со слабым запахом нефти. Но запах в геологические запасы не записывают. Надо было решать, что делать дальше.
Попрощавшись с Быстровым, Остудин пошел в контору. В приемной сказал Машеньке, чтобы она пригласила Еланцева. Главный геолог стремительно вошел в кабинет, поздоровался за руку, сел у стола. Он заметно изменился с тех пор, как женился на Насте. Стал по-семейному ухоженным. Вместо привычного свитера носил теперь костюм с галстуком, безукоризненно отглаженные рубашки. Но главное — стал еще более энергичным. Словно женитьба придала ему дополнительные силы.
Еланцев сцепил пальцы, положил руки на стол и посмотрел на Остудина, ожидая вопроса. И он тут же последовал.
— Что будем делать со скважиной на Кедровой? — спросил Остудин. — Нашумели с ней много, теперь нужен результат. Иначе нас не поймут.
— Кто не поймет?
— Батурин не поймет, — ответил Остудин. — Наши с тобой подчиненные тоже не поймут.
— А чего тебя вдруг начала волновать эта скважина? — спросил Еланцев.
— Не нравится она мне. Мертвая какая-то.
Еланцев качнулся на задних ножках стула, скосил глаза на геологическую карту района, которая висела за спиной Остудина:
— Ну, во-первых, нам еще бурить сто метров. А во-вторых, бывает, что и тихая скважина так рванет, что не рад будешь. Ты же знаешь, что вчера начали отбор керна, скоро все станет ясно. У меня в отношении Кедровой сомнений нет. А почему ты так нервничаешь?
Остудин потянул к себе папку, в которой лежала текущая почта. Открыл, перевернул несколько бумажек. Не поднимая глаз на Еланцева, сказал:
— Вчера вечером звонил Батурин. В этом году все экспедиции, кроме нашей, выполняют план по проходке.
— Я в это не верю, — усмехнулся Еланцев. — Чтобы все — и вдруг выполнили.