И снова Таню захлестнуло чувство благодарности. Внимание Андрея было приятно ей. Они прошли по нескольким улицам деревянного одноэтажного поселка, поворачивая то направо, то налево, пока не уперлись в двухэтажное здание, сложенное из старых почерневших бревен, на стене которого была прикреплена застекленная вывеска: «Редакция газеты «Северная звезда». Андрей вслух прочитал надпись, пожал плечами и сказал без всякого выражения:
— Никогда не думал, что подойду сюда ближе, чем на километр.
— У вас это сезонная аллергия или что-то более серьезное?
Татьяна произнесла это откровенно насмешливо, ей не нравился тон, которым Андрей отзывается о газетах. В отношении того, что считала для себя святым, и ко всему, что с этим связано, относилась она ревниво. Андрей или не заметил насмешки, или сделал вид, что не заметил, но сказал с каким-то ожесточением:
— К вам это не относится. У меня с газетчиками совершенно другой опыт.
Какой именно, он не сказал, а расспрашивать об этом Таня посчитала неуместным. Андрей не уходил, хотя они стояли у крыльца редакции, и Таня спросила:
— Вы хотите сказать что-то еще?
— Где я разыщу вас вечером?
Он сказал это таким тоном, словно о встрече они давно договорились. Татьяна вспомнила, что обещала поужинать с ним в Андреевском, ковырнула носком сапога снег и ответила с запинкой:
— Пока не знаю... Позвоните в редакцию ближе к вечеру. К тому времени буду знать наверняка.
Татьяна поднялась по очищенным от скользкого снега ступенькам, открыла дверь. И как только шагнула в длинный коридор с широкими, крашенными желтой охрой половицами, слегка заволновалась. Ее волнение было сродни тому, которое испытывает человек, приехавший к чужым людям и не знающий, как его встретят. Сдерживая трепет, она осторожно двинулась вдоль коридора, на ходу читая таблички на дверях. «Заведующий отделом писем», «Заведующий промышленным отделом»... А вот и нужная ей дверь: «Редактор Тутышкин Матвей Серафимович». Задержав на мгновение дыхание, чтобы успокоиться, постучала. И тут же услышала:
— Да-да, входите.
Татьяна отворила дверь и, перешагнув порог, остановилась. Из-за стола поднялся небольшой круглый человек в темно-сером костюме и голубой, не застегнутой на две верхние пуговицы рубашке. Он был близорук. Массивная пластмассовая оправа с позолоченной фасонной решеткой в основании дужек обрамляла тяжелые двояковыпуклые стекла. Казалось, что очки ведут свою собственную, независимую от хозяина, строгую жизнь. Татьяна представилась.
— Звонили о вас... Николай Макарович Гудзенко звонил, — торопливо, минуя всякий протокол, сказал редактор и тут же услужливо добавил: — Вы раздевайтесь, давайте я вам помогу. Меня Матвеем Серафимовичем зовут... — он помог Татьяне снять пальто, положил его на спинку стула и, оглядывая ее, с удивлением спросил: — Вы так и в самолете летели?
Татьяна пожала плечами.
— Там же собачий холод. Как вы не замерзли?
— Добрые люди помогли, — неопределенно ответила Татьяна.
— Неужели Гудзенко вас не предупредил? Ну, ничего, мы вас не заморозим. Так вы, значит, из УралГУ? Я тоже имел счастье... Кто там сейчас ректором? А деканом на журфаке?..
Он усадил Татьяну поближе к столу, и со стороны могло показаться, что это разговаривают не редактор с практиканткой, а два бывших однокашника вспоминают приятные моменты из своего прошлого.
Матвей Серафимович был человеком не только добрым, но и опытным. Произвести самое благоприятное впечатление на практикантку ему хотелось неспроста. Как и во всех районных газетах, штат «Северной звезды» был неполным, и многие находились там случайно. Учитель истории, два несостоявшихся райкомовских работника, тоже, кстати сказать, бывшие педагоги, и недавняя редакционная корректорша. Единственным дипломированным журналистом был сам Матвей Серафимович Тутышкин. Нельзя сказать, что его подчиненные работали без усердия. Но ведь кроме усердия газетчику нужен еще и дар божий. Матвей Серафимович посильно приводил их материалы в порядок, но за всем усмотреть не мог. Из райкома ему частенько звонили по поводу всевозможных ошибок и обещали «вызвать на ковер». Но не вызывали, потому что знали возможности редакционного коллектива. Сейчас, рисуя Татьяне открывшиеся перед ней в районной газете перспективы, редактор думал: «Вот если бы...»
Татьяна вела себя осторожно. В нужных местах поддакивала, где следует, посмеивалась, а когда, по ее мнению, редактор с перспективами перебарщивал, отвечала односложно и пожимала плечами.