— Вот, — Еланцев встал со стула и протянул бумажку Остудину.
Он взял ее, быстро пробежал глазами. В радиограмме, подписанной Батуриным, приказывалось прекратить бурение скважины на Кедровой и немедленно перевести бригаду Вохминцева на Моховую площадь. Ей ставилась задача пройти до конца года не менее тысячи метров. То есть выполнить тот план, из-за которого затеялся весь сыр-бор. Никаких обоснований приказа не приводилось.
— Как же так? — растерянно сказал Еланцев. — Ведь наше предложение углубить скважину поддержал сам Батурин. И через три дня он же отменяет это решение.
— Наверное, и его сопротивлению есть предел, — ответил Остудин.
— Но это же предательство, — не сдавался Еланцев. — Теперь райкому ничто не помешает до конца расправиться и с тобой, и с нами.
— Все мы преданы и распяты, — сказал Остудин.
— Это правда, — подтвердил Кузьмин.
— А что с Вохминцевым? — спросил Еланцев.
— Будем выполнять приказ, — ответил Остудин.
— И ты сломался, — Еланцев с укором посмотрел на начальника.
— Послушай, Иван, — сказал Остудин. — Неужели ты не понимаешь, что мы в этой игре только пешки. Еще вчера я думал, что и от нас что-то зависит. А сегодня понял: они сделают с нами все, что хотят, средь бела дня.
— Я так не могу, — Еланцев потрогал пальцами узел галстука и немного ослабил его. — Я уйду в институт или, на худой конец, в техникум.
— Ты думаешь, что там будет по-другому? — спросил Остудин.
В коридоре раздались шаги. Все трое машинально повернулись на их звук. По коридору шел Краснов. Увидев руководство экспедиции в полном составе, он чуть задержался, молча кивнул и прошел дальше.
— Вот видишь, и он нервничает, — заметил Остудин. — И у них не все так хорошо, как кажется.
— Нашел, кого жалеть, — усмехнулся Еланцев.
— Все. Давайте работать, — сказал Остудин и прошел к себе.
В кабинете он еще раз перечитал радиограмму. Она ставила его в неудобное положение. Несколько дней назад он убеждал коллектив бурить скважину дальше. А теперь должен говорить всем, что это была ошибка. «Одно дерганье, а не работа», — подумал он. На столе зазвонил телефон. Остудин посмотрел на него, но трубку не поднял, а начал снова перечитывать радиограмму. Ему казалось, что за простыми словами, отпечатанными на листке желтоватой бумаги, должен скрываться особый смысл. Он попытался вникнуть в слова, найти этот скрытый смысл, но мешал телефон, который звонил, не переставая. Остудин протянул руку, взял трубку. На проводе был Среднесибирск. Звонил Батурин.
— Ну что, получил? — спросил Захар Федорович, конечно же, имея в виду свое послание. Сегодня его тон был мягче, чем во время ночного разговора.
— Да вот читаю, — ответил Остудин. — Ищу в вашем послании скрытый смысл.
— Никакого там смысла нет, одна бессмыслица, — резко сказал Батурин. — Ты же понимаешь, что я послал ее не от хорошей жизни. Нам нужна нефть, а им метры. Рапорт к пленуму нужен, вот что. Но звоню я тебе не для этого. Самое главное, Роман, не впадай в уныние. Жизнь всегда полосатая, как зебра. За черной полосой идет светлая. Сегодня победили они, завтра победим мы. Переводи бригаду на Моховую, на Кедровую мы вернемся в следующем году. Нефть мы все равно найдем. Мы не о себе, о России должны думать. Она на нас держится, не на мордасовых. А о партийных своих делах не тужи. Я все улажу.
— Служу Отечеству, — ответил Остудин.
— Вот и служи. А я сейчас на пленум обкома иду. Колесников попросил прийти пораньше, переговорить с ним. У него с Мордасовым вчера крутой разговор вышел.
— Ни пуха, — сказал Остудин.
— Иди ты со своим пухом, знаешь куда?..
— Знаю, — ответил Остудин.
Батурин рассмеялся и положил трубку. Остудин придвинул к себе радиограмму и еще раз внимательно вчитался в нее. Захар Федорович все же слукавил, сказав, что в ней нет скрытого смысла. Он был. Через несколько дней состоится декабрьский пленум ЦК КПСС. На нем, по всей видимости, будут обсуждаться нефтяные дела. Значит, на трибуну с отчетом обязательно вытащат первого секретаря обкома. Но он ведь не может выйти и заявить, что область не выполняет план по бурению и потому срывает задание по приросту запасов нефти и газа. Ему нужно отчитаться. И потому план, хотя бы по бурению, превыше всего. И первого секретаря обкома можно понять: он будет просить дополнительные ресурсы. Без них ничего сделать нельзя. Будет доказывать правоту геологов, утверждающих, что нефть находится на кончике долота. Чем больше скважин будут бурить геологи, тем больше у них шансов открыть новые месторождения нефти и газа. Все это большая политика, понять которую дано далеко не каждому. А в политике главное — цель. Ради ее достижения все средства хороши. Вот почему Мордасов выкручивает руки, Краснов предает, а все остальные члены бюро единогласно поддерживают их. Им наплевать, что за каждым решением стоит человеческая судьба. Лес рубят — щепки летят.