— Мне будут какие-нибудь указания, Роман Иванович?
Остудин отрицательно покачал головой. Соломончик сделал всем прощальный жест рукой и вышел.
— Мы что, теперь во всем будем слушаться Мордасова? — спросил Еланцев.
— Ты знаешь, что мне сегодня сказал Батурин? — Остудин вышел из-за стола и подошел к Еланцеву. — Россия на нас держится, не на мордасовых.
— И что же нам делать? — снова спросил Еланцев.
— Думать о будущем.
— Ты уверен, что оно у нас есть?
Остудин не ответил. Он вернулся к столу и стал перебирать лежащие на нем бумаги. Еланцев посмотрел на него, пожал плечами и медленно направился к выходу. Он сам не мог ответить на вопрос: есть ли у нас будущее?
ЭПИЛОГ
Таня не собиралась лететь в Таежный и уж тем более не планировала специальной встречи с Остудиным. Но два дня назад ей позвонил заведующий отделом корреспондентской сети «Известий» Евгений Михайлович Шатохин. Задав дежурные вопросы о самочувствии и настроении, спросил:
— Для нас ничего не пишете?
— Пока ничего, — сказала Таня. — Но думаю.
— Долго думаете, — шутливо упрекнул Шатохин.
После первой и такой громкой публикации в «Известиях» Таня продолжала сотрудничать с этой газетой. За полтора года опубликовала в ней три репортажа и с десяток коротких заметок. Молодежная газета оставляла время на это занятие. В глубине души Таня мечтала о солидной центральной газете, и ей хотелось сделать крупный заметный материал, но, как часто бывает, чтобы заняться им, не хватало маленького толчка. Шатохин подтолкнул ее.
— Кузенкова положили в больницу, — сказал он. — Очевидно, надолго. Поработайте за него. Все материалы передавайте через стенбюро прямо на меня.
Таня обрадовалась возможности почувствовать себя корреспондентом «Известий». Во-первых, это большое доверие. А во-вторых, возможность по-настоящему показать себя. Она тут же позвонила в объединение «Сибнефтегазразведка» Сорокину: вдруг у геологов имеются интересные новости? Он и сказал ей, что на Кедровой площади не сегодня-завтра должны начаться испытания и геологи обязательно получат хороший фонтан. Таня вспомнила, с каким трудом Остудин доставал оборудование, чтобы пробурить там первую скважину, как, выкрутив руки, его заставили потом бросить ее недобуренной, и вот теперь экспедиция все-таки получит на Кедровой нефть. «Какой же упорный Остудин», — подумала она и решила с первым самолетом лететь в Таежную нефтеразведочную экспедицию. История с открытием Кедрового месторождения тянула на хороший очерк для «Известий».
У Тани было много знакомых среди летчиков и служащих аэропорта. Ни одна вечеринка или семейное торжество не обходились у них с Андреем без гостей, и почти все они были сослуживцами Андрея. Собираясь в Таежный, Таня накануне вечером позвонила в отдел перевозок и узнала, что в аэропорту ночует самолет из нефтеразведочной экспедиции. Добираться на нем было удобнее, чем на рейсовом самолете, и Таня попросила диспетчера передать летчикам, чтобы они взяли ее с собой.
Утром она была в аэропорту. Командир самолета оказался незнакомым ей человеком, но встретил приветливо. Правда, поторопил:
— Давайте быстрее, мы уже и так задерживаемся с вылетом.
Он держал в руке традиционный большой черный портфель, в котором летчики возят свои документы.
— По-моему, я вовремя, — сказала Таня, улыбнувшись.
Но, судя по тому, как он торопился, Таня поняла, что командир ждал только ее. Он даже не стал отвечать ей. Открыв дверь комнаты летчиков, командир направился к выходу на поле, и Таня поспешила за ним. Еще издали увидела одиноко стоящий АН-2 и трех мужчин около него, но никак не предполагала, что один из них — Остудин. И потому, подойдя к самолету, растерялась.
Таня настраивалась на эту встречу. Она даже нарисовала себе, как это произойдет. Она не будет говорить Остудину, что готовит материал для «Известий». Пусть прочитает и удивится. В ее сумочке лежало несколько визиток с коротким и, как ей казалось, впечатляющим текстом: «Ростовцева Татьяна Владимировна, специальный корреспондент газеты «Молодой ленинец». Более всего в этом тексте ей нравилось слово «специальный». За ним скрывалась таинственная многозначительность. Таня хотела войти в приемную Остудина, поздороваться с Машенькой и попросить, чтобы она отнесла визитную карточку начальнику. А сама, сев на стул, с полным безразличием стала бы рассматривать свои ногти. Почему именно ногти, Таня не знала. Ее не распирало тщеславие. Ей просто хотелось посмотреть, как отреагирует Остудин на ее появление. Выскочит в приемную или, пригласив войти, будет сидеть за начальственным столом в своем кабинете?