Все, что было между ними, осталось в далеком прошлом. Сначала Таня казнила себя за свою бабью слабость, но потом решила: раз уж это случилось, надо пережить и больше не вспоминать. Всю свою любовь она перенесла на Андрея. А перенес ли ее Остудин на свою жену? Или, как и раньше, будет не в силах оторвать от нее, Тани, счастливых глаз? Она не сознавалась себе в этом, но в глубине души была бы счастлива, если бы Остудин до сих пор вздыхал по ней.
Однако встреча произошла совсем не так, как ее запланировала Таня. Она оказалась и неожиданной, и совсем не официальной. Подходя к самолету, Таня не сводила с Остудина внимательных глаз. Ей показалось, что Роман стал еще шире в плечах, а кожа на лице задубела и выглядела огрубевшей. «Наверное, не вылазит из тайги», — подумала она, остановилась рядом с ним и, немного замешкавшись, протянула руку для приветствия. Ей почему-то казалось, что он должен поцеловать ее. Он всегда делал это раньше. И если руку приходилось целовать при людях, он превращал это в шутку. Сослуживцы улыбались, но Таня знала, что сам Остудин этим никогда не шутил.
Сейчас он даже не пожал ее ладонь, а лишь слегка прикоснулся к ней. Но, ощутив это прикосновение, Таня неожиданно почувствовала, как забилось у нее сердце. «Неужели при виде его я буду дрожать всю жизнь?» — спросила она себя, стараясь подавить внезапное волнение. Однако сделать этого ей не удалось. Когда Остудин, прикоснувшись к ее ладони, полушепотом произнес: «Здравствуй!» — она ощутила, как по всему телу прокатился жар. «От прошлого так просто не избавиться, — подумала Таня. — Оно живет в глубине нас, и когда приходит время, всплывает на поверхность».
Остудин взял Таню под локоть, помог подняться в самолет. Она чуть не запнулась о длинный деревянный ящик, который стоял у входа, и прошла к кабине, где сидел единственный пассажир — молодой парень в камуфляжной форме. Таня села напротив него. У парня было бледное лицо, но Таня не придала этому значения, все ее внимание было сосредоточено на Остудине. Она видела, что он рад встрече с ней.
Первый вопрос, который у нее вертелся на языке, был о его личной жизни. Не о семейной, семейные дела интересовали ее лишь в самом общем плане. Ей хотелось знать: находит ли Остудин до сих пор моральное удовлетворение в своей работе, какая атмосфера сложилась в экспедиции после того злопамятного бюро райкома? Таня знала, что личной жизнью Остудина, как бы странно это ни звучало, была его экспедиция. Он жил только ее делами и заботами. Поэтому и начала говорить о деле. Старший лейтенант с рукой на перевязи, сидевший напротив, выпал из ее поля зрения. Она начала приглядываться к нему, когда они уже летели над тайгой.
Таня раньше Остудина заметила, что он побледнел, а на лице выступили мелкие бисеринки пота. Это показалось ей странным, и она подумала, что парню, по всей видимости, плохо. Но перелет на самолете АН-2 не все переносят стойко, и тут уж сам пассажир должен бороться со своей слабостью. И лишь когда старший лейтенант, посмотрев на нее расширившимися зрачками, начал сползать с сиденья на пол, она испугалась. Первой мыслью было бежать к пилотам и требовать, чтобы они связались с ближайшим аэропортом и просили посадки. Но ситуацию неожиданно исправил Остудин. Взяв старшего лейтенанта за плечи, он усадил его на сиденье, достал из портфеля коньяк и заставил выпить. Старший лейтенант пришел в себя. Хмель, ударивший в голову, притупил боль, и с лица начала сходить белизна. Таня никогда не думала, что алкоголь может служить лекарством.
— Потерпи немного, скоро станет легче, — сказал Остудин, снова наливая коньяк.
— Мне уже легче, — ответил офицер, положив больную руку на колени.
И тут взгляд Тани остановился на длинном ящике в хвосте самолета. «Да ведь это гроб! — пронеслось у нее в голове, и она почувствовала, что теряет равновесие. — Как же я не догадалась об этом раньше?»
— Кто в нем лежит? — испуганно спросила Таня, кивнув на ящик.
— Сын Константина Павловича Кузьмина, — ответил Остудин.
— Саша?
— Ты его знала? — удивился Остудин.
Таня кивнула. Она хорошо помнила высокого светловолосого парня, игравшего на аккордеоне у здания андреевского аэропорта. Это было почти два года назад. В аэропорту провожали призывников. Их сопровождал такой же молоденький старший лейтенант, как тот, что сидел сейчас напротив. Только одет он был не в камуфляжную куртку, а в офицерскую форму и озабочен был не раненой рукой, а тем, как бы не потерять кого-нибудь из призывников. Почти все они были под хмельком, некоторые, сбившись в кучку рядом с аккордеонистом, пытались петь. Такие проводы бывают каждый год, и Таня не обратила бы на них внимания, если бы не увидела рядом с призывниками Кузьмина. Ей показалось неудобным пройти, не поздоровавшись. Кузьмин, заметив ее, протянул руку.