— Бортмеханик, — сказала Светлана спутнице. А когда подошли, по-свойски бросила: — Привет, Володя.
— Привет, привет! Ты тоже в экспедицию?
— Куда же еще, — ответила Светлана. — Да не одна. Вам разве диспетчер ничего не говорил?
— Говорил. Сейчас придет командир, полетим... Да вон он уже идет.
От аэропорта к вертолету шагал мужчина в унтах и синей меховой куртке.
Приблизившись к девушкам, поздоровался, улыбаясь, посмотрел на Татьяну. И совершенно неожиданно сказал:
— И чего это вас всех тянет в корреспонденты? Не женское это дело.
— А какое, по-твоему, женское? — по-свойски грубовато спросила Светлана.
— Детей рожать. Быть хорошей женой и матерью, а не мотаться зимой по всему Северу.
— Это ваши жены детей рожают. А нас кормить некому. Мы должны сами себе на жизнь зарабатывать.
— А язык у тебя не хуже бритвы, — сказал командир и поднялся в кабину.
Вертолет начал раскручивать лопасти. Корпус лихорадочно затрясся, гул нарастал. Вокруг машины поднялась снежная метель, в которой Таня не увидела, а почувствовала, как вертолет оторвался от земли и понесся вперед, набирая высоту. Внизу промелькнуло здание аэропорта и несколько «аннушек». К одной из них шли трое. Только сейчас, увидев летчиков, Татьяна вспомнила о договоренности с Андреем. Как же все неловко получилось. Сказала, что в редакции сообщат ее адрес, а сама никого не предупредила. Однако, подумав, она успокоилась. Редактор знает, что Татьяна улетела, знает об этом и машинистка. В общем, ничего страшного. Командировка есть командировка.
Поселок Таежный, в котором находилась нефтеразведочная экспедиция, сверху выглядел крошечным островком, окруженным бесконечной тайгой. Два ряда одинаковых деревянных домов, начавшись у Оби, лишь немного отодвинули тайгу от берега и остановились у высокой непреодолимой стены, словно осознав тщетность своих усилий.
Светлана, уткнувшись в иллюминатор, показывала Татьяне поселок:
— Вон видишь двухэтажный дом? — говорила она, тыкая в иллюминатор пальцем. — Как не видишь? Ты левей смотри, левей, он один во всем поселке. Это — контора экспедиции. А правей, через три дома, столовая, между прочим, лучшая в районе. Я о ней очерк написала. Не о ней, конечно, о ее заведующей Марии Алексеевне Бестужевой.
Вертолет, миновав поселок, пошел на посадку, и Светлана замолчала. Сели. Девушки, поблагодарив пилотов, вышли из машины.
— Знакомство с Таежным предлагаю начать со столовой, — сказала Светлана, когда они оказались на главной улице поселка. — Ты как?
— С удовольствием, — обрадовалась Татьяна. — Есть хочу, как волк. Я по-настоящему за эти два дня только вчера утром и поела.
Столовая оказалась чистенькой и хорошо натопленной. Девушки разделись, взяли подносы и пошли к раздаточной. Выбор блюд оказался небольшим, но готовили здесь на самом деле отменно. Светлана молча ждала, пока Татьяна неторопливо допьет свой кисель, потом сказала:
— Начнем, наверно, с начальника экспедиции.
— Какой он из себя? — спросила Таня. — Я никак не могу его вообразить. Представляю редактора газеты, директора завода, профессора университета. А вот как выглядит начальник экспедиции — не знаю.
— А у него от всех понемногу, — ответила Светлана. — И от директора, и от профессора. Сама увидишь.
С начальником экспедиции Светлана переговорила еще перед отлетом из Андреевского, и он ждал девушек в своем кабинете. Он был чуть выше среднего роста, сухощав, в красивом добротном костюме, при галстуке. Его аккуратно уложенные на пробор волосы отливали серебром. Особенно сильно серебрились виски. Светлана отметила про себя, что сегодня Николай Александрович Барсов не летит на буровую. Когда ему предстояло лететь к своим буровикам или вышкомонтажникам, он одевался в толстый шерстяной свитер и куртку. И тогда походил на коренного таежника.
Барсов поднялся из-за стола и вышел навстречу. Пожимая его мягкую ладонь, Татьяна почувствовала, что волнуется. Барсов походил на строгого университетского профессора, а не на измученного непосильными повседневными заботами производственника. Поздоровавшись с ней, он пожал руку Светлане и спросил:
— А что это Котляков про нас совсем забыл?
Леонид Владимирович Котляков заведовал в «Северной звезде» промышленным отделом. В экспедицию он наведывался редко, и Барсова это даже радовало. Когда Котляков появлялся в его кабинете, от него всегда разило таким сивушным перегаром, что Барсов, разговаривая с ним, отворачивался. Он не понимал, как можно опуститься до такого состояния. Николай Александрович не прощал пьянки на производстве своим трактористам. А ведь Котляков — заведующий отделом районной газеты. Вроде должен быть и образованным, и хотя бы чуточку интеллигентным. К тому же — бывший работник райкома партии. И если бы не последнее обстоятельство, Барсов никогда бы не пустил его на порог своего кабинета. Но у него и без того были натянутые отношения с райкомом. Поэтому Котлякова он принимал, но только после того, как его просил об этом Тутышкин.