— Вот видите, вы сразу встали на сторону неоргаников, — улыбнулся Барсов. — Между прочим, у вас и ваших единомышленников сильные позиции. В вулканических газах содержатся углеродистые соединения. На спутнике Сатурна Титане, где никогда не было и не могло быть органической жизни, обнаружены моря жидкого метана. Но не надо забывать, что и Западная Сибирь, и Ближний Восток в прошлом — дно океана. Он был мелководным, хорошо прогревался, в нем бурно развивалась жизнь. Вы сказали: «Сколько животных надо, чтобы из них образовались промышленные запасы нефти?» В Мировом океане ежегодно умирали и оседали на дно многие миллионы тонн водорослей, простейших микроорганизмов и более сложных живых существ. За миллионы лет на океанском дне накопились мощные осадочные породы. В них под воздействием температуры и колоссальных давлений из органических остатков и образовалась нефть. Правда, на это потребовались целые геологические эпохи. Вы себе такой процесс представляете?
— С трудом, — сказала Татьяна.
— Вот здесь я вас понимаю прекрасно. Помню, — Барсов улыбнулся своим воспоминаниям, — о происхождении каменного угля я услышал в первом классе. Мне очень захотелось увидеть, как обыкновенный кусок дерева превращается в кусок угля. Я закопал около крыльца щепку и стал ждать чудесного превращения. Понимал, что это произойдет не сразу, поэтому выкапывал щепку через каждые два дня, потом мне это надоело. Щепка так и осталась щепкой. Эксперимент не удался — не было надлежащих условий и соответствующего терпения. Всем этим располагает только природа. После этого я был убежден, пожалуй, класса до четвертого, что каменный уголь происходит от слова «камень» и никакого отношения к живым деревьям не имеет. Уж так устроен нормальный человеческий разум, что воспринимает только близкие ему ощущения.
— А что такое экспедиция? Что, например, представляет из себя Таежная нефтеразведочная экспедиция? — спросила Татьяна.
— Что такое нефтеразведочная экспедиция? — Барсов, словно раздумывая, потер двумя пальцами переносицу. — Это прежде всего — пятнадцать тысяч квадратных километров территории. Строго говоря, называть нас экспедицией неправильно. Правильно — нефтеразведочная экспедиция. Это достаточно солидное хозяйство. У нас два арендованных вертолета, АН-2, три баржи, катера, вездеходы, трактора, болотоходы, три буровые бригады. Почти четыреста человек обслуги. Буровые бригады работают вахтами. В каждой — четыре вахты, три рабочих, одна подменная. Район у нас, прямо скажу, интересный. Мы уже открыли несколько месторождений. Одно из них, Юбилейное, можно считать уникальным. Его запасы — более ста пятидесяти миллионов тонн нефти. Оно одно ежегодно может давать половину того, что добывают во всем Азербайджане. Полагаю, что скоро откроем еще одно месторождение — Чернореченское. Там заканчивает бурить скважину бригада Федякина.
— А нельзя туда попасть? — Татьяна слегка заволновалась. До того ей захотелось посмотреть, как геологи бурят скважины, по которым на поверхность поднимается нефть.
Барсов взглянул на стоявшие слева часы, потом на Татьяну. Ее искреннее любопытство импонировало ему. В молодости и он был таким же горячим и нетерпеливым. Он открывал мир и не переставал восхищаться этим. Но тогда Барсов открывал его для себя. С Татьяной совсем другое. Ее глазами будут открывать мир тысячи людей. Те, кто прочтет материалы журналистки Ростовцевой в газете. Он еще раз посмотрел на часы и сказал:
— Сегодня на буровую вы уже не попадете. Вертолет в Чернореченское летает раз в день.
— А завтра? — с надеждой спросила Таня.
— Завтра — пожалуйста. Светлана тоже полетит с вами?
— Она вроде бы мой шеф. Честно говоря, я здесь еще ничего не знаю. И с ней мне, конечно, легче...
— Завтра мы отправим вас в Чернореченское. Я предупрежу Федякина, чтобы встретил.
Барсов попросил секретаршу принести кофе и начал рассказывать о Федякине.
Таня молча слушала, и ей казалось, что все это происходит не с ней, а с кем-то другим. Она еще никогда не была в такой роли. Ее не угощали кофе, аромат от которого плыл по всему кабинету, она ни разу не беседовала на равных с человеком, для которого даже дать вертолет, чтобы слетать на буровую, не представляло никакого труда. Да и сам Барсов — изысканный, умный, великий охотник за сибирской нефтью, у которого на неделю вперед расписана каждая минута, говорил с ней уже полтора часа и, как ей казалось, готов был говорить еще столько же. Нет, Сибирь — это необыкновенная земля. Если бы об этом узнала Верка Калюжная, она бы умерла от зависти. О Верке Таня вспомнила мимоходом, уже прощаясь с Барсовым.