На улице, встретившись со Светланой, она обняла ее за плечи и сказала:
— Ты даже не можешь представить, как я тебе благодарна за эту поездку.
Татьяна была в восхищении от знакомства с Барсовым. И дорогой, и когда поселились в комнате для гостей (три кровати, три стула, стол, шифоньер), она только о нем и говорила.
— Знаешь, Света, — восторженно придыхала Татьяна, — он так увлеченно рассказывает о своей работе. Если бы я его встретила пять лет назад, совсем не исключено, что вместо журналистики выбрала бы геологию.
— Ты знаешь, что он кандидат наук? — вполголоса, будто открывая величайшую тайну, сказала Светлана. — А сейчас готовится защищать докторскую.
— Я так и подумала, что он больше ученый. И вид у него профессорский. Но геологи, наверно, и должны быть такими. Ведь, чтобы найти нефть, нужно столько знать...
— А вот в райкоме его не любят, — огорченно сказала Светлана.
— Почему? — удивилась Таня. — Экспедиция открыла столько нефти...
— У нас боятся тех, кто самостоятельный. Ты разве этого не знаешь?
— Но ведь нефтеразведочная экспедиция не университет. Это студентов заставляют зубрить азбучные истины. А здесь без самостоятельного мышления не обойтись.
— Ты так думаешь? — Светлана посмотрела на Таню, словно увидела ее впервые.
— Конечно.
— Ты не знаешь нашего Казаркина.
— Кто такой Казаркин? — спросила Таня.
— Первый секретарь райкома.
— Он тоже геолог?
— Да нет. Раньше был секретарем обкома комсомола, потом инструктором обкома партии.
— Что, и в геологии совсем не разбирается? — удивилась Таня.
— Райком во всем разбирается. И в лесе, и в рыбе, и в газете. А в геологии... В геологии они лучшие знатоки. Ведь нефть у нас — главное богатство района.
Татьяна не знала, стоит ли всерьез воспринимать слова Светланы или в ней заговорила какая-то обида, поэтому перевела разговор на другую тему.
— Слушай, может, я зря напросилась на буровую? Сама напросилась и тебя за собой потащила.
— Наоборот. Я с Чернореченской площади репортаж сделаю. Мы о федякинской бригаде не писали уже давно.
На вертолетную площадку девушки пришли задолго до девяти. Заглянули в диспетчерскую, небольшую избушку на бревенчатых полозьях. Диспетчер, средних лет женщина в черном полушубке и пуховой шали, из-под которой выбивались пряди рыжих волос, сидела за самодельным, грубо сколоченным столом. На нем был телефон, эмалированная кружка с чаем и толстая, похожая на амбарную книгу, тетрадь. В углу стояла железная печурка, в которой потрескивали дрова. В избушке было довольно сумрачно, и отсветы пламени, пробиваясь сквозь щель в дверке, плясали на полу. Диспетчер была предупреждена, что на буровую полетят журналистки, и встретила их приветливо.
— Посидите, девушки, погрейтесь, — сказала она. — Если ничего не помешает, вертолет скоро прилетит.
Татьяна уже понимала, что означают слова «если ничего не помешает». На Севере предвосхищать события не имеет смысла. Все зависит не только от человеческого желания. Погода, надежность техники, иные привходящие обстоятельства. В общем, «если ничего не помешает»... В диспетчерскую зашли трое рабочих в замасленных бушлатах.
— Чего сегодня повезем? — спросил один.
— Буровой инструмент, трос, запчасти к дизелю. Еще — вот этих пассажирок.
Мужчины внимательно посмотрели на девушек. Диспетчер пояснила:
— Из газеты. Будут писать о Федякине.
— Чего о нем писать-то? — сказал все тот же рабочий.
— Ну, как же, он у нас передовик, — ответила диспетчерша, и Таня почувствовала в ее голосе не то зависть, не то насмешку.
Слушая это, мужчина не спускал с девушек взгляда. Взгляд был нехорошим, он словно раздевал им донага. Татьяне стало неудобно, она хотела встать и выйти, но в это время донесся гул вертолета.
— Летит, — бесстрастно констатировала диспетчерша, даже не сделав попытки подняться с места.
Рабочие тоже не пошевелились. Здесь, по всей видимости, действовали свои особые правила. Лишь после того, как вертолет сел и заглушил мотор, они вышли из диспетчерской. Девушки направились вслед за ними. Оказалось, что прилетел тот же экипаж, который вчера привез их в Таежное. Бортмеханик открыл задние дверки вертолета, и рабочие начали загружать машину.
— А вы что здесь делаете? — спросил командир Светлану.
— Полетим с вами, — ответила та.
— Пора зачислять вас в экипаж, — сказал командир. — Надо поговорить об этом в эскадрилье.
— Женщины на корабле не служат, — тут же нашлась Светлана.