Вернулся Андрей, положил на стол буханку.
— Еле успел, — сказал, переводя дыхание. — Наши торгаши взяли моду закрываться за двадцать минут до срока.
Взял бутылку шампанского, раскрутил проволочку, раскачал пробку, вынимая из горлышка. Татьяна зажала уши:
— Не люблю, когда стреляют.
Пробка глухо хлопнула, Андрей быстренько разлил по стаканам пенящуюся жидкость. Поднял свой стакан и, переводя взгляд с Тани на Светлану, сказал:
— Давайте выпьем за то, чтобы нам всем было хорошо.
— Так не бывает, — заметила Светлана, покачивая в руке стакан, — чтобы всем хорошо...
— И все-таки за то, чтобы всем нам было хорошо, — поддержала Татьяна Андрея.
У самой Татьяны настроение было не просто хорошим, а радостным. И потому, что сегодняшний вечер, рисовавшийся скучным, неожиданно стал праздничным, и потому, что в ушах звучало признание Андрея: «Я вас искал два дня». Она чувствовала, что нравится ему, и ей было приятно находиться в его компании. И уже не случайным знакомым казался ей этот парень, а давним другом. Она не раз замечала это за собой. Иногда встретит человека впервые, а возникает такое чувство, будто они знакомы много-много лет и знают друг о друге буквально все. Еще не успели произнести несколько фраз, а между ними установилось внутреннее доверие. Может быть, для этого было достаточно обменяться взглядом или нечаянно прикоснуться друг к другу. Татьяна не знала, почему это происходит, но это было так.
Вторую бутылку шампанского пришлось пить при свече, в поселке погас свет. Светлана сняла с шифоньера подсвечник, пояснила Татьяне:
— Это у нас почти каждый вечер. Дизелю в обед сто лет, работает от ремонта до ремонта.
Андрей наполнял стаканы аккуратно, старался, чтобы пена не поднималась над ними шипящей шапкой.
— А мне наливай, чтобы шипело, — сказала Татьяна. — Когда шампанское шипит, будто что-то тебе шепчет...
Андрей наклонил бутылку, и над Таниным стаканом возникла пена. Таня припала к ней губами и засмеялась. Все подняли свои стаканы и выпили. Каждый произнес какую-то фразу, но вскоре разговор смолк. Светлана понимала, что он ведется не для нее, и стала нервничать. Татьяна, почувствовав это, сникла. За столом никак не удавалось наладить непринужденную атмосферу, хотя вроде бы ничто не омрачало ее. Наоборот — свеча придавала обстановке даже таинственность. Но какой бы разговор Андрей ни начинал, Светлана его не поддерживала. В их общении проглядывала скрытая неприязнь. Андрей не мог перебороть этого, поэтому встал из-за стола и снял со стены гитару.
— Сейчас Андрюша с концертом выступит, — съязвила Светлана.
Таня не выдержала. Отодвинув стакан, сказала:
— Не порть вечер себе и другим. Если уж пригласила, наберись терпения.
Андрей, не обращая внимания на язвительность Светланы, спокойно тронул пальцами струны и усмехнулся:
— Она у нас солистка, поэтому не любит, когда главные роли достаются другим.
— Ладно тебе, — беззлобно огрызнулась Светлана. — Лучше действительно что-нибудь спой.
Голос у Андрея был не сильный, но приятный. Тенор не тенор, баритон не баритон... Был он как раз для интимной обстановки.
— Это чья песня? — тихо спросила Татьяна, когда Андрей замолк и потянулся за шампанским. — Я ее никогда не слышала...
Песня ей понравилась. Песня то ли забытой, то ли отвергнутой любви. И она попросила:
— Еще что-нибудь спой.
— Что-нибудь под настроение?
— Настроение у нас не у всех одинаковое, — сказала Светлана. — Спой, что тебе самому больше всего нравится.
— Мы завтра летим к рыбакам-хантам на одно Богом забытое озеро. Не хотите слетать с нами?
— Я, например, нет, — сразу отказалась Светлана. — Мне надо репортаж из экспедиции писать. А насчет Тани не знаю.
Татьяна вопросительно посмотрела на подругу. Та посоветовала:
— Я бы согласилась. Такая возможность может и не представиться больше. Соглашайся, Татьяна.
— А редактор?
— «Северная звезда» переживет. К тому же, ты не наш кадр. А «Приобская правда» только обрадуется. Вдруг ты для них что-нибудь откопаешь?
Андрей снова тронул струны гитары. Девушки замолчали. Музыка создавала в комнате особую атмосферу. Даже Светлана подобрела и уже не перебивала своими колкостями. Андрей много и хорошо пел в этот вечер. Пел Петра Лещенко, исполнил несколько цыганских песен, потом «Синий автобус» Окуджавы. Наконец отложил гитару и, глубоко вздохнув, встал. Татьяна поняла, что он собрался уходить.
— У меня завтра комиссия, — заметив грусть в ее глазах, произнес Андрей. — Летчики перед каждым полетом проходят медосмотр. Так что надо быть в форме. Но если ты серьезно решила лететь к рыбакам, я жду тебя в восемь утра у здания аэропорта.