Сейчас Светлана сидела на кровати и думала, что ей, наверное, никогда не добиться расположения Андрея. Слова Тани о том, что она не верит в любовь по переписке, Светлана не приняла всерьез. И, чтобы остудить ее, она после долгого молчания сухо предупредила:
— Ты этому летуну не верь. Я на нем обожглась.
Татьяне было все равно: обжегся кто-то на Андрее или не обжегся. Любая девушка, которую заинтересовал парень, уверена, что только она может составить о нем правильное суждение, все остальное — от лукавого. Светлана это поняла, и в ней забродило копившееся в течение вечера негодование на чужую слепоту и самоуверенность.
Почувствовав внезапную симпатию к этой, как ей казалось, неустроенной и незащищенной девушке, она еще в редакции, во время первой их встречи, с горячей категоричностью решила, что по всем канонам она обязана взять над ней шефство. Шуба и валенки, конечно, не такая уж и большая забота. С одежкой-обувкой Татьяне помогли бы и без нее. В том же райкоме партии есть и полушубки, и валенки, и унты. Настоящая забота — это не полушубки и валенки, это совсем другое. К сожалению, Татьяна этого не понимает...
А свеча горела себе да горела. Светлана три раза уже подрезала фитиль, снимая нагар. При этих ее движениях ровный желтый свет становился неверным, начинал метаться по стенам комнаты, высвечивая совершенно неожиданные предметы. В последний раз из темноты выпрыгнула и заметалась по стене тень от гитары, которую Андрей, уходя, прислонил к изголовью кровати. Несколько мгновений тень стремилась вверх и, казалось, вот-вот коснется потолка. Но ожившее под ножницами пламя успокоилось, и все двинувшиеся в самостоятельную жизнь тени притихли тоже и заняли каждая свое место. Татьяне гитарное отражение напомнило о недавних мелодиях, которые тут же связались с образом исполнителя, и она спросила:
— Ты на гитаре играешь? И вообще на каком-нибудь инструменте играешь?
— Мне слон на ухо наступил, — глухо ответила Светлана. — А гитару мне подарили. У нас года три назад такая мода появилась: гитары дарить. Играет человек, не играет, а гитару ему в какую-нибудь памятную дату поднесут. Откуда такая мода взялась — не знаю...
— Интересно. В Челябинске тоже такая мода была. Да и сейчас еще осталась. Идет компания, все с рюкзаками. И почти к каждому рюкзаку приторочена гитара. Она создает настроение. Особенно в турпоходе.
Татьяну тянуло говорить, но она не знала, с чего начать, боялась сказать «что-то не то». Может показаться странным, что за два дня, которые они провели вместе, у них ни разу не зашел разговор об Андрее. Но до сегодняшнего вечера они даже не подозревали, что Андрей их общий знакомый. А оказывается, он был не просто знакомым.
Далеко за стенами дома раздалось торопливое «тух-тух-тух», словно там пытались расшевелить кого-то. Светлана приложила палец к губам, требуя тишины, и удовлетворенно сказала:
— Электростанцию запускают.
И тут же висевшая над столом под зеленым шелковым абажуром (только сейчас Татьяна обратила внимание на абажур и заметила, что он зеленый) лампочка несколько раз робко подмигнула и засияла ровным напористым светом.
— Совсем другое дело, — удовлетворенно сказала Светлана.
— А по-моему, исчезла романтика, — прищурившись, сказала Таня. — До этого у меня было такое чувство, будто я ночевала в стогу свежего сена.
Светлана резко повернулась, какое-то время рассматривала Татьяну, потом колко спросила:
— Тебе в стогу часто приходилось спать?
— Не часто, но приходилось. Раза три, наверное.
— С парнем? — Светлана впилась в нее взглядом, ожидая услышать то, что хотела.
— Да ты что, с парнем? — испуганно отшатнулась Татьяна. — Мы с девчонками спали на сеновале, когда на уборку в колхоз ездили.
— Какое же это спанье? — разочарованно протянула Светлана.
— Слушай, Светка, вы с Андреем жили? — дрожащим голосом спросила Таня — Как муж и жена?
— В том-то и дело, что нет. Я сдуру за другого хлестанула. Насолить, видишь, хотела, — Светлана вдруг почувствовала себя до отчуждения одинокой и никому не нужной. — Ты как насчет «покрепче»? — спросила она. — Не хочешь выпить?
— Нет, — сказала Таня.
— Ну и не пей. Ложись спать. Тебе завтра вставать рано.
Светлана достала раскладушку, постелила постель. Таня легла, накрывшись толстым ватным одеялом. За сегодняшний день у нее было столько впечатлений, сколько иногда не набиралось и за целый год. Она думала о Светлане, и ей было жаль ее. Тане казалось, что Светлана достойна лучшей судьбы. Но ее мысли тут же перескочили на Андрея. Ими она не хотела делиться ни с кем.