— Очевидно, было небольшое проявление газа. Сейчас все вошло в норму. Вот и молчит.
— Ты меня не разыгрываешь? — все еще не веря сказанному, спросил Остудин. — Не успел я появиться в экспедиции, и сразу — проявление газа.
— Именно, — кивнул Еланцев. — Проявление газа означает, что мы наткнулись на месторождение.
Главный геолог произнес это со странным спокойствием, а у Остудина судорожно бухнуло сердце. Сотни прекрасных геологов сносили тысячи пар сапог, лазая по тайге и болотам в поисках нефти и газа. Им приходилось под жуткое гудение гнуса спать у костра, мерзнуть на буровых, не щадить ни себя, ни тех, кто работал рядом с ними. И все напрасно. Казалось, что нефть рядом. Стоит пробурить еще одну скважину, еще несколько метров, и над землей с реактивным свистом забьет фонтан, которого геолог ждал всю свою жизнь. Но бурили последнюю скважину, последние метры, а нефти не было. А тут! «Неужели счастье улыбнулось в первые же дни?» — промелькнула у Остудина робкая мысль.
Еланцев то ли намеренно, то ли случайно сдвинул книгу и Остудин снова увидел фотографию женщины. Она смотрела на него холодно и открыто. «Жена», — тихо сказал Еланцев, перехватив взгляд Остудина.
— Вы разведены?
Еланцев уперся в Остудина колючим взглядом. Его удивило, что нового начальника успели уже посвятить в чужие семейные дела. Он хотел узнать — кто? И вдруг по наитию, а может, высчитав, не спросил, а заявил утвердительно:
— Краснов постарался опередить всех?
— Я в чужие семейные дела не лезу, — сказал Остудин, отвернувшись. — Да сейчас, по-моему, ни у тебя, ни у меня нет особого желания говорить о них.
Еланцев согласно кивнул.
Остудин снова посмотрел на карту, в левом верхнем углу которой черным контуром была обведена Моховая площадь, и сказал:
— Нам с тобой надо будет слетать к Вохминцеву.
— Я хоть завтра, — ответил Еланцев.
— Завтра я не смогу. Надо кое с чем разобраться здесь. А вот через пару дней обязательно слетаем. Надеюсь, там ничего до этого времени не случится?
— Думаю, что нет, — сказал Еланцев и опустил глаза, остановившись взглядом на фотографии.
Остудин вышел. Мысль о семейных делах Еланцева сразу ушла на второй план. Покоя душе не давала скважина на Моховой. «Неужели все-таки получим нефть?» — думал он, ворочаясь ночью на кровати. Сон не шел. В середине ночи он встал, шлепая босыми ногами, прошел к столу, на котором лежали сигареты, на ощупь нашел их, закурил. Но, сделав несколько затяжек, погасил сигарету и снова лег.
Утром, не заходя в свой кабинет, направился на радиостанцию. Никаких вестей от Вохминцева не было. Радист успокоил его:
— Я тут сижу неотлучно. Если бы что случилось, нам бы сообщили сразу, — сказал он. — Таков порядок.
«А ведь он прав. И нервничаю я совсем зря», — подумал Остудин. Он вышел из конторы и, сев в машину, попросил шофера отвезти его к Оби. На льду залива, врезающегося в берег, его внимание привлекла одинокая фигура рыболова. Он попросил Володю подвернуть. Его интересовал не улов и тем более не досужая беседа. Его интересовала прочность льда. Не доезжая до рыбака метров тридцать, остановил машину, пошел пешком. Рыболов, оторвав взгляд от лунки, с недоумением смотрел на непрошеного гостя. Остудин, скользя сапогами по льду, подошел к нему, спросил:
— У вас это одна прорубка?
Вместо ответа рыбак вдруг напрягся, резко дернул вверх удочку и начал выбирать натянувшуюся, словно струна, леску. Через несколько секунд на льду затрепыхался крупный полосатый окунь. Сняв его с крючка, он повернулся к Остудину:
— Вы о чем-то спрашивали?
— У вас, говорю, это одна прорубка?
Удильщик с недоумением посмотрел на Остудина. Сразу было видно, что человек никогда не занимался рыбалкой.
— Нет, конечно. И на глыби есть, и на мели. Пока хорошего окуня вытащишь, от пешни спина взмокнет.
Остудин заглянул в ближнюю лунку. Матерый лед, уходя в провал, голубел, насколько видел глаз. «Середина марта, а по льду еще можно ездить на тракторах, — подумал Остудин. — Говорят, ледоход здесь начинается в середине мая. А когда появляются забереги?»
Подойдя к машине, спросил об этом у Володи. Тот ответил неопределенно:
— Вроде перед ледоходом и появляются.
Остудин усмехнулся:
— С таким «вроде» тебе, брат, на печке место, а не за рулем. Для водителя ледовая обстановка — таблица умножения.
— Для ледовой обстановки есть метеорологи, — сказал Володя таким тоном, что Остудин не понял — отшучивается человек или обиделся на справедливое замечание.