— Начальник страны? — переспросил старик и, сощурив и без того узкие глаза, многозначительно посмотрел на Таню.
— Ну, да, — улыбнулась она.
— Хрущев, однако, — ответил старик и хитро улыбнулся, довольный тем, что уж это-то он знает не хуже других.
— Однако, нет, — сказала Татьяна с вздохом. — Хрущева уже много лет как сняли. Брежнев сейчас на его месте.
— Чего вы его спрашиваете? — вмешался Степан. — Ему, кроме тайги, ничего не надо.
Дед вскинулся немедленно:
— А тебе и тайги не надо. Пришел ко мне, сеть поставить не умел.
— Чего не пьете чай? — обратился Степан к Тане. — Попробуйте.
Она взяла кружку, отпила глоток черной, немного тягучей жидкости. Поставив кружку на стол, пояснила, чтобы не обидеть хозяев:
— Вообще-то вкусно, но я привыкла к другому чаю. К городскому.
Продолжая разговор, Татьяна выяснила, что в Андреевском сейчас живут всего четыре семьи хантов. Жизнь их протекает более или менее благополучно. Отцы-матери работают, дети учатся. А остальные... кто вымер, спившись, кто ушел далеко в тайгу.
И она подумала, что и у этой семьи никакого большого будущего не будет. Через три-четыре года парни все равно переберутся в поселок. Надо будет обзаводиться семьями, устраивать свою отдельную жизнь. Останутся ли к тому времени живы дед с бабкой? Она смотрела на притихших стариков, похожих на пришельцев из далекой эпохи, и ей было жалко не столько их, сколько себя.
Вскоре прилетел самолет. Его снова загрузили, оставив для Тани переднее место. Андрей вынес из самолета и передал старику четыре бутылки водки. Старуха, которая до этого стояла в отдалении, вдруг оказалась в центре событий. Выдернула у старика бутылки, сунула себе за пазуху. По тому, как старик ждал водку, Таня думала, что последует драматическая сцена. Однако все кончилось мирно. Дед даже не пытался сопротивляться.
— Как же так? — спросила Таня старшего внука. Ей было обидно за старика, который с таким нетерпением ждал водку, а остался ни с чем.
— Добудет соболя — тогда выпьет, — сказал внук. — У нас бабка строгая.
Оставив деда переживать, Ковья, не оглядываясь, двинулась к избушке. Тут-то и развернулись основные события. Андрей подошел к Пиляйчикову и так же, как перед отлетом, похлопал его по плечу. Тот стоял безучастный, как языческий божок, и, не мигая, смотрел вслед удаляющейся жене.
— Не переживай, дед, — ласково сказал Андрей и подмигнул старику.
Пиляйчиков, который ожидал именно такого исхода, ожил, вытер рукавом полушубка слезящиеся глаза и вопросительно посмотрел на Андрея. Тот нырнул в самолет, вынес оттуда еще две бутылки и протянул старику. Пиляйчиков сунул руку за отворот своей старенькой шубейки, согнувшись, пошарил там ладонью и достал шкурку выдры. Тане бросилось в глаза, что она была длинной, и ее красивый шоколадный мех переливался на зимнем солнце.
— Чур, мне нальешь. Выдру добыл я, — бросился к деду старший внук.
На чем они поладили, Таня так и не узнала. Надо было торопиться в Андреевское. Уже усевшись на сиденье возле пилотской кабины, она подумала: «Нравы здесь, наверное, как во времена освоения Сибири казаками. За триста лет ничего не изменилось».
СКВАЖИНА НА МОХОРОЙ
Проходя через приемную в свой кабинет, Остудин заметил на столе секретарши толстую папку, из которой торчали исписанные чернилами листки. Он не мог вспомнить, видел ли ее раньше. Может, и видел, но не придал значения. Мало ли что может лежать на секретарском столе? Не дело начальника разбираться в этом. Обо всем важном Машенька докладывает ему своевременно. Но сейчас его взгляд почему-то задержался на этой папке.
— Что это такое? — остановившись у стола, спросил Остудин.
— Текущая почта, — вытянувшись в струнку, ответила Маша. Она всегда встречала Остудина стоя и провожала до дверей кабинета подобострастным взглядом.
— Что же ты ее держишь у себя?
— Да вы, Роман Иванович, все эти дни были то в цехах, то на базе. Вот я и держала. Ничего срочного здесь нет.
— Давай мне ее, — Остудин взял папку и прошел в кабинет. Его удивило, что так много бумаг, требующих разрешения, скопилось всего за несколько дней.
Первым лежало заявление бурильщика Ахмадулина с просьбой предоставить недельный отпуск без содержания для поездки к больной матери. В верхнем левом углу уже стояла подпись бурового мастера со словами: «Не возражаю». Не возражал и Остудин. Тем более что Ахмадулин уже наверняка улетел к матери. А может быть, и успел вернуться назад.
Следующим тоже было заявление, в котором работница ОРСа Андреева Клавдия Михайловна просила выделить ей десять кубометров дров. «Что же Соломончик не занимается своими людьми?» — подумал Остудин, но тут же решил, что у начальника ОРСа хватает дел и помимо дров. Пододвинул к себе заявление и написал в том же верхнем левом углу: «т. Кузьмину. Прошу решить». Кузьмин был его заместителем по быту. Он хорошо запомнил его во время первого знакомства. Кузьмин оказался самым пожилым из всех руководителей экспедиции.